— На мече ее имя, — повторила Сури в четвертый раз. — Я не могу его отдать.
Мистик протянула руку.
— Ради всех богов и нашего спасения, верни ей меч! — велела Персефона.
Гронбах, вероятно, был слишком перепуган и не мог пошевелиться. Это Персефона могла понять. Она и сама пришла в ужас. Хотя теперь она хорошо изучила Гронбаха. «Он просто не хочет проигрывать».
— Отдавай меч! Мы сядем на корабль и отплывем. И помоги тебе Мари, если хоть что-нибудь случится с Мойей или Арион — их Сури любит еще больше, чем этот клинок!
Гронбах перевел взгляд на Персефону и кивнул. Он вручил меч Сури, и та прижала его к груди.
— В отличие от тебя, я — женщина слова. Мы уходим, — заявила Персефона и прошла мимо Гронбаха по дороге в Кэрик.
Пока отряд Персефоны поднимался на борт «Колдер Нолл», из домов высыпала до странного тихая толпа и заполонила порт. Гномы собирались на улицах и площадях, плача и стеная. Некоторые перешептывались на своем языке, и Персефона радовалась, что не понимает, о чем они говорят.
Ни капитан, ни его команда не промолвили ни слова. Персефона провела свой отряд в грузовой отсек в передней части корабля. Проследив, как отдали швартовы и кораблик отчалил, она бросила взгляд на Нэйт. Солнце освещало то, что осталось от горы. Огромные ворота и башни исчезли. Величие Нэйта пропало, и теперь извилистая дорога вела лишь к испорченному воспоминанию и разбитой мечте.
Во время пути команда «Колдер Нолл» держалась в стороне. Арион, бледная, завернутая в одеяла, все еще дышала. Персефона сочла это хорошим знаком. Если бы миралиит собиралась умереть, давно бы уже умерла.
Все сидели вокруг распростертой фрэи, укрывая ее от морских ветров и по очереди держа ее голову на коленях, — палубу сильно качало.
— Тебе не удалось захватить таблички? — спросила Брин у Мойи.
Та пожала плечами.
— Вы ушли, и к нам стали относиться как к узникам. Я уж думала, нам конец, когда явились дхерги и отвели нас в порт.
Мороз и Потоп согласно закивали.
— Мы живы, — сказала Персефона Брин, — и на пути домой. Этого достаточно, и хвала Мари!
— К сожалению, я мало что разобрала на тех табличках. Хотела изучить их вчера, но…
— Она уснула, — проговорила Роан.
Брин склонила голову набок.
— Разве ты сама не спала?
— Нет, я не сплю, если нужно над чем-то поработать, а вчера у меня было полно дел. — Роан улыбнулась. — Ладно тебе, все хорошо!
Брин кивнула.
— Знаю. Жаль только, что я не сумела…
— Ты не поняла: все и правда хорошо. Я обо всем позаботилась.
— То есть?
Роан открыла сумку и достала тонкую скрученную трубочку. Брин придвинулась ближе. Роан развязала веревочку и развернула свиток.
— Маленькие человечки называют это пергаментом, его делают из шкур овец. На пергаменте рисуют карты и чертежи. Материал очень тонкий и легкий. На нем можно писать тем, что называется чернилами. Увы, их-то у меня и не было под рукой.
Внутри пергамент покрывали значки, которые очень напоминали те, что были начертаны на каменных табличках.
Брин смотрела на них с изумлением.
— Как тебе это удалось?
— Приложила пергамент к табличкам и втерла уголь сверху. Получились значки.
Брин потянулась за свитком.
— Осторожно, — предупредила Роан, — не то смажешь.
Наблюдая, как они изучают свиток, Персефона улыбнулась. Затем она посмотрела на Сури, и улыбка исчезла. Мистик по-прежнему сжимала меч, глядя в никуда.
— Красивый меч, — похвалила Персефона. — Роан, теперь, когда ты наблюдала за гномами, ты сумеешь сделать такие же мечи?
Роан кивнула.
— Этот клинок прочный?
Роан снова кивнула.
— Думаю, следующий выйдет даже лучше. Если бы я могла…
— Погоди, а этот клинок прочный? Он не хуже бронзового?
— Даже лучше.
— Уверена?
Роан снова кивнула.
— Вот и прекрасно. — Персефона прищурилась, разглядывая значки на лезвии. Они отличались от тех, что она видела на табличках. — Что здесь говорится? — спросила она у Сури. — Какое у нее настоящее имя?
Мистик промолчала.
Брин посмотрела на Сури с опаской.
— Его… его трудно произнести.
Корабль качало на волнах, и Персефона порадовалась, что Арион теперь не будет страдать от морской болезни, которая поразила ее на пути в Кэрик.
Много часов они молчали. Наконец Сури заговорила — впервые с тех пор, как они покинули Бэлгрейг.
— По-настоящему ее звали Гиларэбривн.
Персефона чуть улыбнулась.
— Минна мне нравится больше.
— Мне тоже, — сказала Брин.
— И мне, — согласилась Сури. Она посмотрела на меч и подняла его над головой.
— Не надо! — вскрикнула Персефона. — Что ты делаешь?
— Мне кажется, он тоже должен остаться в прошлом, — заявила Сури.
— Если он тебе не нужен, можно я сперва им воспользуюсь?
— Зачем?
— Изменю мир!
Сури с недоумением посмотрела на клинок.
— Клинок волшебный, Сури. Таким его сделала Минна.
— Ты ведь знаешь, что настоящей силы в нем нет. — Сури протянула меч Персефоне.
— Поверь мне, Сури, — проговорила Персефона, ощущая в руках тяжесть клинка, — этот меч изменит все!
«Некоторые вещи невозможно предвидеть. Я всегда об этом думаю, вспоминая Адгара».
