Безболезненна тварь, что не чувствует радостьОбитать в облаках без прицела на старостьНо весна – это мисс Откровенное СвинствоУ неё как положено ей большие стальные глазаИ она непрерывно играет в рулеткуКак зверушка, бежавшая с бойни обратно в железную клеткуВ этой клетке она понимает – вокруг сплошная шизаЯ умру барсуком, но я хочу возродиться вертушкойРаскрутить весь ваш мир и коснуться верхушкойБелых небес, рождённых в чёрной кровиЯ живу как кровавый Мамлеев блокадной весныЭтот крохотный ослик под знаменем первой любвиМои руки слабы и непрочны как нервыБессловесной испорченной нерпы, лакающей воду,Предлагающей пищу, любовь и свободу уродуОн берёт только пищу и мы его кормим из рукА ещё я хочу взять ружьё и убить всех продавшихся сукЯ хочу стать военным ответом тебе, раз ты умерлаНо я знаю, что каждый военный ответ – это чья-то герлаИ по первому снегу ползут гусеницы Волшебной Зимы…<1990–1992><p>Взорванная вечность</p>Взорванная вечность, белоснежная, как снегЯрость вырастает, как бамбуковый побегПо пересеченьям свежевскопанных дорогЯ гуляю, как солдат без ногГород ухмыльнётся как трёхмесячный щенокНад страной завьётся перекрашенный дымокВопреки правительству, начальству и семьеЯ зарою грусть в сырой землеУлицы опустелиТак началась неделяТак я узнал – не осталось Маресьевых здесьНа этой землеВремя многогранно, да меня не наебёшьНу-ка, спекулянт, скажи мне, что ты продаёшь?Вдруг я, для примера, захочу приобрестиЖуравля, зажатого в горстиВпрочем – я не фраер, мне не нужен твой товарПод моими лапами прогнётся тротуарПусть они транслируют предательские сныНе угаснет искорка войныЯ иду по городу, как берберийский левПосле революции не будет королевПосле революции не будет королейДолларов, дойчмарок и рублейА пока – довольствуйтесь вселенской мерзлотойСытым барским рыком над сгоревшею мечтойПеснями повстанцев сквозь асфальтовый ковёрПауза – оборван разговор.<p>Гостья Из Настоящего</p>
