Крыльями лапы сложили и жили твои золотые мангустыЗвёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на брустверСкобы и скрепки. Туман над окопами. Прочие взлётные полосыЗевс, похищавший когда-то Европу, теперь открывает оффисыЛьдинками в вену, песочком в глаза, прочими крайними мерамиВновь подступающая слеза ловит меня стратосферамиВышли на улицу, взяли вино и сидят, беспечные баньшиНечего. Нечего. Запрещено. Ничего не будет как раньше. Звёздная гавань тебе, контур прежнего берега Прайм-тайм. Звездолёты уходят в нольНерпы в экстриме, в каком-то Мальмстреме, в прятки играют с медузамиЛёгкими, как минералка забвения, ты разбудишь меня укусамиЛёгкий прыжок в снеговую кровать. Снежное одиночествоТы улетаешь, а я буду ждать, ставя секунды, как прочеркиПрочерк поёт остывающим облаком, тенями каравеллМы заплатили бы, пусть даже золотом, но магазин закрыт, wellБольше никто и ни с кем не знаком. Вспыхнуло утро закатомОн же родился уже стариком, глупый Бенджамин Баттон Звёздная гавань тебе, боль прошедшего времени Прайм-тайм. Звездолёты уходят в нольТак и поют. Так положено с массами. В каждой струне – западняВыбрали в Думу гассаров с мангасами. Выбрать забыли меняВ комнате дождь. В телевизоре – Eminem. Что-то такое орётЗвёздная гавань блестит откровением. Время уходит вперёдНравишься нам со своими аккордами. Скажут тебе – не верьБелый бизончик мохнатою мордочкой бьётся в закрытую дверьЕсли б куда-нибудь в севенти-найн… Кончилось. ПерексерилосьАут, любимая. Это прайм-тайм. Крестик на всём, во что верилось Вечный огонь всем, кто служил моей Родине Прайм-тайм. Вертолёты уходят в нольКрыльями лапы сложили и жили твои золотые мангусты…Звёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на бруствер…Прайм-тайм.<p>Так плавятся тигры</p>
