Сегодня, как и каждый день, ради тебя я буду вновь смертельно пьянымПрольётся водка. Оросит руины храмов моих Внутренних ПхеньяновА за окошком Карфаген. Он бьётся пульсом и сверкает бирюзоюАля-улю, мой странный зверь, ты сбился с курса, не дошёл до мезозояИ с каждой каплей крови, спирта ли, теплеет золотистый край лагуныНо слышен хохот, топот ног. По берегам моим менты идут, как гунныИ вовсе не менты, а просто… Все друзья, все мои бывшие подругиИ даже Данте бы запарился определить, в каком им место кругеТерактом нежности мне в вену коготки свои вонзила ЭнаЯ долго прожил на земле. Земля – не я. Она теряет свою цену.Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покояЯ помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукоюКоторый год меридиан крест-накрест падает на плечи параллелиЗдесь жили люди иногда. Прошли года и эти люди охуелиНад ними ангел пролетал. Заплакал: вот дисциплинарный санаторий,Где, чтоб никто не отдыхал, они придумали отъезд и мораторийМой друг однажды поместил свой дом в большой полиэтиленовый скафандрИ ограничил круг общения Марикой Рёкк и Царою ЛеандерНе прав он. Лучше жить, как я, и лучше пить среди бутылочного звонаПод тост: да сгинут Лена, Рейн и Енисей – все эти реки ВавилонаКонечно, эти темы лучше обсуждать в кафе за чашкой кофэ«Я не люблю людей». Откуда в этой песне голосок безумной Офы?Скажу одно: рождён свободным каждый лев и рождена свободной львица,Но дай свободу человеку и начнётся – не остановиться…И эти двое на скамейке уничтожены огнём своих же планов,Им спьяну кажется: жирафы, но над ними лишь каркас подъёмных крановТак создаются города. Так разрушается тоннель в эпоху Эдо,Где самурайский кодекс запрещает говорить слова: уеду…Эффектом бабочки мне в вену коготки свои вонзила ЭнаЯ долго прожил на земле. Земля – не я. Она теряет свою цену.Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покояЯ помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукоюСегодня, как и каждый день, ради тебя я буду вновь смертельно пьяным.<p>Ленивец-ревнивец</p>
