Пусть он и знал примерное направление, мужчина совсем не стеснялся спрашивать у встречных существ, будь это медведи или обезумевшие рыцари, не ходит ли здесь поблизости необязательный босс.
Необязательный в том случае, если ты еретик, который не хочет помочь одной из самых несчастных вайфу Междуземья.
С другой стороны, учитывая специфику жанра, они все так или иначе по-своему несчастны.
— Для… для чего? Для…
Мелина прикрыла единственный открытый глаз. Селлена весело захихикала.
Звёздные пустоши в рекордные сроки познакомились со столь ужасающим словом. Константин совсем не стеснялся его повторять при встрече с каждой тварью, из-за чего бесчисленные существа, будь то материальные или нематериальные, с разумом или без, разнесли слух о том, что обладатель двух Великих рун занялся фармом. И до всех быстро дошёл смысл этого слова.
Мифическому магическому миру для пугающе быстрого обмена информации совсем не нужен был Интернет, и Костя даже не мог сказать, хорошо это или плохо.
— На боссах обычно не фармят, — невозмутимо произнёс Костя. — Мне нужна игла из чистого золота, командир О'Нил.
Мужчина не удивился разговорчивости босса, молчавшего в игре, однако он совсем не ожидал, что командир сохранит столько разума.
Было неизвестно, сколько он скитался по пустошам и сколько душ загубил. Подавляющее число тех, кто совался в Звёздные пустоши, молились о том, чтобы не наткнуться на это чудовище. Как, впрочем, и на кучу других чудовищ.
— Игла? — нахмурился поражённый гнилью командир. — Игла… Да… Я понимаю… Ты… ты получишь её, если победишь меня…
Пусть О'Нил и потерял большую часть своего разума, превратившись скорее в жаждущего крови монстра, зерно сознания, в отличие от несчастного генерала Радана, у него оставалось.
И, честно говоря, что-то на краю сознания казалось командиру странным. Но… что?
Командир прищурился, пытаясь сосредоточить взгляд на маленьком человеке. Совсем невысокий, пусть и сложенный так, будто перед ним была совершенная скульптура, он казался странным белым пятном на фоне океана красной гнили. Последняя будто избегала его, боялась, ненавидела.
И всё же, не это смутило командира. Точнее, не только это.
Осознание пришло запоздало.
— Почему… почему ты голый?
На безумно странном, невозмутимом Погасшем была одна лишь набедренная повязка.
Мелина, услышав вопрос противника избранника, отвела взгляд.
Если выжившие потомки когда-нибудь будут пересказывать легенды про Погасшего, она безумно надеялась, что эта его странность будет навеки забыта.
Наивная.
— С одежды дебафф на гниль почему-то не спадает, — пожал плечами Костя. Он, казалось, был действительно удивлён такому неожиданному повороту событий. — Я не хочу потом заниматься стиркой.
Почему-то на скитавшегося по прогнившим землям командира… кого-то там, лор точно не уточняет[109], накатило искреннее веселье. Столь сильное, что давно не знавший радости командир громогласно засмеялся. Хриплым, наполненным болью и безумием голосом.
Он мечтал встретить смерть в бою. Как и подобает настоящему воину. Но не мог. Вместо этого заживо гнил, с каждым… пройденным отрезком времени всё больше и больше погружаясь в безумие. Остатки разума О'Нил удерживал исключительно силой воли, чувствуя, что может сдаться в любой момент.
Он даже не мог покинуть пустоши, привязанный гнилью. Ему оставалось лишь надеяться, что однажды придёт воин, который сможет подарить хотя бы подобие освобождения.
И теперь действительно объявился такой воин. Полуголый, раздевшийся в гниющем заживо регионе лишь из-за того, что его одежда пачкалась, не испытывая по этому поводу никаких проблем. Погасшая душа, которую по какой-то причине боялась даже гниль.
Смех командира превратился в боевой клич. Он сжал алебарду в руке, начав ей замахиваться, поднимая вокруг себя бурю, наполненную миазмами гнили.
На боевой клич командира начали созываться духи, материализуясь в пространстве.
Он хотел пасть лишь в окружении тех, кто не оставил его даже после смерти своих тел. Кто-то назвал бы его трусом, кто-то — казуалом, но О'Нилу было плевать. Последнее, о чём думали боссы в соулслайках, это благополучие несчастных душ, пришедших их победить.
Константин никак не реагировал на происходящее, будто ожидая этого. В руке мужчины появился меч.
— Я не стану сбивать тебе баланс, не буду никого призывать и не буду использовать никаких дальних атак, будь то кинжалы, стрелы, бомбы или магия.
«…а я хотела поучаствовать в сражении…»
Костя сделал вид, что не услышал слабое, едва слышное бурчание Латенны.
Он даст ей поохотиться, но не в этой битве.
От безразличных слов Погасшего командир широко распахнул глаза, почувствовав, как ему одними словами чуть этот самый баланс не сбили.
Это было не просто неуважение, а нечто большее.
Константин, над чем-то задумавшись, добавил:
— Никаких перекатов, ходить вперёд я тоже не буду, только делать отскоки назад. Если я нарушу челлендж — я признаю поражение.
Командир, услышав слова Константина, безумно зарычал, взмахнув алебардой. Словно повинуясь незримой команде, призванные лучники открыли огонь по мужчине.