Хотела она того или нет, постепенно Мелина разбиралась в себе. И, пусть она не так ярко выражала свои чувства и желания, как Селлена с Ириной
Богини жестокой, во всех смыслах безумной, сотворившей ради того, чтобы оказаться на своём месте столько, сколько за историю их мира не творил никто.
Девушка уважала и почитала собственную мать, как одна из самых верных последовательниц, но, зная слишком много, справедливо побаивалась её.
Мелина вздрогнула от неожиданно пришедшей к ней мысли. Ужаснулась, попыталась откреститься от безумного предположения, но оно всё равно настигло её. Девушка с ужасом уставилась на невозмутимого мужчину, ожидавшего… продвижение квеста.
Да. Константин, чтобы стать королём, должен стать мужем королевы. Это было очевидно. Но. Но… в случае её избранника…
Считал ли избранник её мать…
Мелина готова была принять кого угодно. Даже лунную ведьму, совершившую страшный грех против её собственного брата. Даже изгнанную из Академии ведьму, активно наседающую на её избранника. Даже… Да вообще всех.
Но почему-то именно Богиня Марика вызывала у Мелины настоящий ужас. И пусть это полностью противоречило мыслям верной последовательницы, ужас не собирался покидать её. Потому что она знала слишком много.
Возможно, ей действительно нужно стать… более решительной?
Миллисента не знала, сколько пробыла в храме. Это мог быть как день, так и… так и…
Всю жизнь её окружала гниль. Гниль, которой были переполнены Звёздные пустоши, в которых она появилась на свет. Гниль, медленно распространяющаяся по её телу.
Первое время она, брошенная и забытая остальным миром, просто скиталась по забытым Великой Волей землям, пытаясь выжить. Она всегда тянулась к мечу, и не просто так: любой, кто желал причинить ей вред, никогда не выходил победителем. Кажется, кто-то для неё важный часто хвалил её из-за этого, из-за чего девушка выжимала из… природного таланта максимум.
Она уже не помнила, в какой момент её оставили и почему. Зато хорошо запомнила то чувство отчаяния, которое накатило на неё, когда гниль лишила её руки, без которой она стала совершенно бесполезной, беспомощной.
Самым же ужасным было то, что пришли к ней на помощь не те, кого она тогда считала семьёй, а страшные монстры, принявшие её за Богиню Гнили. Как бы долго Миллисента не звала на помощь — никто так и не пришёл, из-за чего поглощённая гнилью девушка в какой-то момент просто приняла свою участь, позволив тварям, провозгласившим её своей Богиней, не давать ей умереть.
Красноволосая девушка твёрдо решила, что лучше она сгниёт заживо, чем превратится во что-то иное. Она останется собой, чего бы ей это ни стоило.
Как бы ей не хотелось, чтобы ей помогли. Как бы она не молила об этом. Если такова была её судьба — она примет её.
Она думала об этом каждый раз, когда пробуждалась после очередного кошмара, разъедающего её тело и душу.
Знала ли Миллисента, что очередное пробуждение изменит её жизнь навсегда?
Сквозь сон она услышала, как кто-то подходил к ней. Не подползал, не перебирал мерзкими лапками. Именно что подходил. Как обычный человек. Это удивило и даже подарило секундную вспышку надежды, которая, впрочем, тут же умерла: она знала, что её не излечить. Ей никто и никак не мог помочь.
А значит она должна была отослать глупца подальше.
Миллисента болезненно открыла глаза.
— Ох… К-кто там? Впрочем, какая разница. Если у тебя есть хоть капля ума, ты уйдёшь… немедленно.
От природы Миллисента была довольно нежной и робкой. Особенно в противовес своим холодным сёстрам. Пусть Миллисента не была слабой, она никогда не вступала первой в перепалки. Да и, впрочем, у неё было не так много возможностей для этого.
Возможно, поэтому её голос, который она попыталась сделать как можно более хмурым и «суровым», всё равно был похож скорее на мягкую просьбу и аккуратное предупреждение.
Зрение Миллисенты расплывалось, из-за чего она не видела лица пришедшего человека, но могла определить силуэт. Он не уходил.
— Мою плоть разъедает красная гниль, — негромко пробормотала Миллисента. — Это проклятие. Человеку нельзя с ним связываться.
— Настоящие соулслайкеры жрут человечность как одноразовые хилки, — невозмутимо… видимо, парировал голос. — Я могу помочь с твоим проклятьем. Эта игла остановит его распространение.
Силуэт, достав… откуда-то золотистую иглу, протянул её ей.
Сердце Миллисенты пропустило удар. Она почувствовала, как участилось её дыхание.
Конечно, она не верила в это. Чтобы какой-то случайный человек вдруг пришёл и решил ей помочь. Более того — мог помочь. Глупость. Невозможно. Такого чуда не могло произойти.
Но при этом…