Селлена, заворожено наблюдая за чудом магической инженерии, убедилась, точно ли на ней была её маленькая корона.
Ни страшную дочь королевы Ренналы, ни ревнивую, а оттого — ещё более страшную дочь Богини она сейчас провоцировать не собиралась.
Новое тело всё ещё побаливало.
— Константин выполнил твоё поручение. Чего ты хочешь теперь?
— Неужели я не могу увидеть, как подъемник вновь оживает? — спокойно уточнила Ренни.
На едва заметном призрачном лице появилось лёгкое удивление. Выспавшись, она заметно лучше контролировала свои эмоции и даже не дулась… просто так.
Мелина не стала на это как-либо отвечать.
Из-за пробуждения полубогини девушке стало немного спокойнее: теперь она могла меньше переживать, что всякие сомнительные личности, обычно нагло сидящие у неё на плече, сделают что-нибудь… сомнительное.
С другой стороны, теперь вместо одной целых две ведьмы увидят, как её избранник помогает ей с… во всех смыслах душевными ранами.
Мелина окончательно спряталась под капюшон, не желая показывать лицо.
До встречи с Константином она и не думала, что в будущем столкнётся с чем-то таким.
К счастью, едва слышное злобное хихиканье проницательной Селлены оказалось фальшивой служанкой Пальцев неуслышанным. Ренни же в принципе не обращала внимания на Мелину, больше сосредоточившись на арке. Их род возводил эту арку, поэтому было совсем не удивительно, что Ренни хотелось посмотреть на кусочек былого величия.
На иллюзию Селлены она если и обратила внимание, то исключительно как на предмет интерьера.
Характер дочери королевы Реналы Полнолунной был довольно спокойным, но спокойствие не обязательно было положительным качеством. Скорее, спокойствие помогало скрыть прятавшихся где-то глубоко внутри души чертей.
— Красиво…
Миллисента стояла чуть в стороне, целиком и полностью сосредоточившись на происходящем перед её глазами чуде. Девушка чувствовала, как, вместе с подъемником, под ногами запускались многочисленные механизмы.
Костя опустил две половины медальона, видя, что процесс казуальной активации завершился. Мужчина твёрдой походкой направился на подъемник, не испытывая на этот счёт каких-либо эмоций. За ним последовали Миллисента, Мелина и Селлена.
Ренни поблизости словно и не было.
Красноволосая воительница, встав рядом с мужчиной, удивлённо оглянулась: ничего не происходило. Впрочем, выводы оказались поспешными.
Стоило признать, даже сам соулслайкер удивился неожиданным спецэффектам. Подъемник, вместо того, чтобы и впрямь начать подниматься… куда-то, вспыхнул гигантской магической печатью.
В следующий миг мужчина почувствовал, как окружение изменилось. Небо окрасилось в цвет золота, мир погрузился в осень, начиная от золотистой травы и заканчивая деревьями, чья листва в любой момент должна была опасть, но по какой-то причине не делала этого уже… очень долгое время.
Даже воздух Константину показался другим. Более насыщенным благодатью. Само видение благодати, преследовавшее Костю с самого момента появления в Междуземье, стало ещё более чётким, ветвистым.
Мужчина протянул руку, прикоснувшись к потоку энергии.
Костя улыбнулся.
По-настоящему яркой реакция была у Миллисенты. Она уже успела увидеть, как природа могла цвести, но вид на Плато Альтус целиком и полностью изменил её представление о том, как она могла выглядеть.
Девушка сделала несколько несмелых шагов вперёд, круглыми глазами смотря во все стороны, словно кошка, впервые увидевшая снег. Казалось, она в принципе не могла поверить в то, что видит.
Чувствуя, как её переполняют эмоции, Миллисента повернула голову на мужчину, благодаря которому она смогла увидеть всё это.
Было бессмысленно в очередной раз уточнять, насколько благодарной она ему была. Это уже было не выразить словами. Только чувствами, которые Миллисенту не учили как-то явно выражать. Конечно, она была более открытой, чем Мелина, но всё на нет сводила хворь.
Красноволосая воительница до сих пор не верила, что сможет однажды полностью избавиться от заразы. Она преследовала её с самого рождения, была фактически частью неё. Константин уже совершил невозможное, и продолжает совершать. Пусть глубоко внутри Миллисенты недавно зародилась слабая надежда на очередное чудо, до тех пор, пока и если это чудо не произойдёт…
Она не могла позволить себе выразить все свои чувства в полной мере. Не настолько эгоистичной она была.
Константин в последний раз осмотрелся, после чего со свистом призвал Потока. Тот незамедлительно откликнулся, появившись перед мужчиной.