Ей стоило благодарить всех Внешних Богов, что Мелина сейчас была занята другим делом, не говоря уже про Селлену.
Константин в полной мере осознал, что иногда вайфу было лучше не видеться, чтобы за его спиной неожиданно что-то не взорвалось.
— Мои намерения с самого начала были серьёзными, — невозмутимо произнёс Костя, посадив куклу с одной из лучших вайфу на плечо.
Полубогиня уже думала было вновь надуться, на этот раз ещё важнее, но, к сожалению, такой возможности у неё уже не было: она почувствовала, как Тень направилась в их сторону.
Рядом с обличием миниатюрной куклы появился лик высунувшейся из вместилища полубогини.
— Это обличье развязало мне язык, — уже заметно спокойнее произнесла Ренни. — Кажется, я сболтнула лишнего.
Костя пожал плечами, впрочем, удивлённо покосившись на полубогиню, неожиданно хлопнувшую его миниатюрной кукольной ручкой.
— Забудь. Забудь этот разговор! И… и забудь о том, что говорила болтливая слуга!
Она совсем не ожидала такого предательства!.. Нет, конечно, она знала о том, что профессор была довольно разговорчива, но она ведь до этого ничего подобного не говорила никому…
Неужели фальшивый Погасший как-то повлиял на неё своей пугающей силой?!
Костя сделал своё самое ничего не осознающее лицо потного соулслайкера, на которое только был способен, направившись в сторону Тени Погибели.
Ему было интересно взглянуть, как это Междуземье обыграет реюз ассета.
Константин быстро понял, почему Ренни так боялась Теней Погибели: они отличались. Отличались во всём.
Про его неестественность кричала каждая мельчайшая деталь, начиная от искажающего пространство образа, окрашенного в кроваво-чёрный, и заканчивая той силой, что от него исходила.
Какая-то неестественная, холодная, чем-то напоминающая силу казуалов, но многократно превосходящая оную.
Костя совсем не ожидал, что на краю сознания ощутит эффект зловещей долины, стоило ему только встретиться с холодным, безжизненным взглядом реюза ассета Блайда.
Реюзы ассетов… Они всегда пугали и злили игроков. Но то, что видел Костя, выходило за рамки добра и зла.
— Бладборн дал мне намного больше, чем я думал, — констатировал мужчина.
Он видел и не такое дерьмо.
— Будь осторожен! — полубогиня попыталась сделать голос как можно более уверенным, вжавшись в голову мужчины. — Он может выглядеть слабым, но это не так.
Луна была не менее холодной и чуждой миру, но она была родной для Ренни. Что-то знакомое, дружелюбное, несмотря на весь свой холод. Тень же Погибели явно не испытывала тех чувств: злость, идущая из самых глубин космической Бездны[212]. Просто стоять напротив этой твари и выдерживать её злобу было уже настоящим подвигом.
— Будет интересно посмотреть, — пробормотал Костя. — Побудь пока в укрытии.
«Укрытием» оказался инвентарь Кости. Одному ему понятное место, в которое отправилась только и успевшая, что удивиться кукла вместе с сущностью Ренни.
«Как необычно…»
Глубокий голос полубогини, дошедший до сознания мужчины, был как минимум приятно удивлён, да и сама девушка, оказавшись в условно-безопасном месте, в котором не действовала сила твари из глубин космоса, стала ещё спокойнее.
Напротив — она чувствовала странное тепло, успокаивающее и словно подбадривающее её.
Ренни не помнила, когда последний раз могла ощутить нечто подобное. Чувство полного доверия, осознания того, что она может переложить часть, если не все проблемы на кого-то другого и быть уверенной, что всё будет хорошо. Её не предадут, не подставят, не используют, не оплошают.
Это чувство было слишком соблазнительным.
Немного освоившись в странном подпространстве, девушка обратила свой взор на Тень:
«…о последняя Тень. Передай Двум Пальцам, что вскоре Ренни Колдунья оставит рану на твоей плоти. Рану, которая никогда не затянется. Метку судьбы…»
Довольная Ренни, давно мечтавшая это произнести, гордо надулась. Ей, в принципе, и не нужно было, чтобы Тень её услышала.
Константин, не став акцентировать внимание на явно отрепетированных словах мечтательной вайфу, быстро осознал, почему Тень Погибели была страшным противником: она сковывала. Пусть мужчина не чувствовал от твари какого-то серьёзного могущества, сама область вокруг неё, искажающаяся под давлением чуждой миру силы, неуловимо меняла восприятие Кости.
Или не восприятие, а сам мир.
Если у казуальства были уровни, то казуальство Тени стояло выше казуальства магов и, соответственно, законов этого мира, прогибая их под себя. Нечто похожее неосознанно делал сам Константин.
И мужчина чувствовал это. Чувствовал, как что-то действительно пыталось ограничить его, и где-то даже успешно, пусть его собственная сила и противилась влиянию.
Сердце соулслайкера забилось быстрее.
Со стороны Ренни увидела, каким интересом загорелся взгляд Погасшего, как и появившуюся на лице улыбку. В чём-то безумную.
Она знала, что он любил битвы. Любил тяжелые битвы, те, которые могли бросить ему вызов.
Но, поглотив столько рун, включая Великие, у него почти не осталось соперников в их мире.