Более того, мудрец даже не мог толком приблизиться к своей любимой дочери.
Он хотел увидеться с ней. Подобрал момент, когда она останется одна, отправившись в путь. Но странная сила Неземного внутри девушки вновь не подпустила его.
В отчаянии мудрецу осталось пойти единственным возможным путём — перехватить их в самом сердце Святого Древа. Заставить испытать его невинную, милую девочку чувство предательства столь сильное, чтобы её сокрытый талант… раскрылся.
Конечно, изначальный план Гоури предполагал, что протянувший руку Погасший сам предаст её, но, раз тот явно не собирается следовать его планам…
Его и сестёр должно быть достаточно.
В отличие от заметно более осознанной Миллисенты, остальные частицы Малении были полностью подконтрольны ему, толком и не имея собственного разума. Гоури знал, что у них было меньше всего шансов зацвести. Лишь Миллисента была достойна того, чтобы стать алой валькирией[253], и Гоури готов был пойти на всё, чтобы его план был исполнен.
Даже если это значило пойти против планов Неземного, которому благоволил доселе невиданный и крайне могущественный Внешний Бог.
— Будь готова, Лоретта[254], — улыбнулся старик. — Погасший, что придёт сюда, не будет знать пощады.
— Ты давно не появлялся здесь, Гоури, — холодно ответила женщина. — И я была рада этому. Прочь!
Женщина взмахнула копьём, разрезав тело старика пополам. Иллюзия развеялась, открыв вид на мёртвую оболочку уродливого многорукого создания.
Мерзкий трусливый чародей никогда не появлялся лично, управляя всем через многочисленные иллюзии, наложенные на не менее мерзких тварей.
Конечно, истинный мудрец догадывался, что так закончится встреча со стражем Святого Древа. И уж тем более он понимал, что глупая женщина не сможет остановить Неземного.
Это была просто… минимальная вежливость. Благодарность за то, что она выиграет ему ещё несколько секунд на подготовку.
Про появление Погасшего в компании его дорогой дочери он узнал одним из первых, наблюдая за всем через многочисленные иллюзии.
И, мудрец должен был признать, увиденное пугало.
Погасший, полностью раскрыв гигантский магический потенциал, сносил всё на своём пути, даже не замечая тех, кто пытался его остановить.
Будь то боевые маги, гниющие трупы, призраки, родичи гнили, многочисленные солдаты и даже сама Лоретта, быстро отправившаяся на поддержку пусть и небольшой, но армии…
Всё было зря.
Пожалуй, самым странным было то, что, за редкими исключениями, нападавшие на мужчину солдаты выживали. Клинки не разили насмерть, лишь делая некогда могучих рыцарей недееспособными детьми.
Убить было намного проще, чем подавить и сломить волю к сражению. Погасший пошёл по более тяжелому пути, не моргнув и глазом.
Это было странно.
Пусть Лоретту и предупреждали о том, что к ним вторгнется чудовище, но она совсем не ожидала, что это будет чудовище, сравнимое по могуществу с сильнейшими полубогами, если не самой Богиней.
Придавленной силой Погасшего женщине оставалось лишь наблюдать за тем, как он, в окружении двух девушек, направляется в самые глубины Святого Древа.
Мерзкий мудрец оказался не совсем прав: Погасший пощадил их. Но это не помешало ему сломить их, убив любую волю к сопротивлению.
Ни Мелина, ни Миллисента, ни кто-либо ещё совсем не были готовы к тому, что Константин проявит такой напор, раскрыв столько силы.
Мужчина слишком долго сдерживал себя, терпеливо проходя все квесты, отказываясь от
Чем ближе он приближался к цели — тем тяжелее ему было поддерживать привычную невозмутимость потного казуального трайхардера.
Поднявшийся из глубин души азарт полностью побороть было просто невозможно.
Но Костя не давал этим чувствам себя полностью поглотить. Ведь он был не только жаждущим
И потому, как бы ему не хотелось обратного, он собирался быть более последовательным и терпеливым.
Внутри Святое Древо пропахло гнилью. Гнилью столь сильной, что её запах был даже сильнее, чем в Звёздных пустошах. Ещё у корней Древа Миллисента почувствовала, как что-то внутри отзывалось на эту гниль, она чувствовала мерзкое родство с этой силой, но продолжала держаться, не давая ужасному чувству завладеть ею.
К счастью, в ней всё ещё теплилось Солнце, да и сам Константин был рядом, одним фактом своего существования подавляя вокруг себя чужеродную заразу иного Внешнего Бога.
Увы, не все хотели, чтобы девушка противостояла внутреннему напору.
Настал черёд хода мудреца.
— Не слишком ли ты торопишься, Погасший?
Старческий смех распространился по целому озеру гнили. Мерзкому, вязкому, разъедающему тело и душу. Было совсем не удивительно, что старик решил появиться именно здесь.
Перед ними предстал совсем не мудрый старец, но чудовище. Огромное мерзкое существо, гнилостный древесный дух, заговоривший мягким старческим голосом.
Рядом же с этим духом, беспрекословно следуя воле отца, стояли четыре красноволосые девушки.
— С-сёстры, отец?