Обычное оружие давно бы не выдержало силу ударов Годфри, но Константин даже не замечал этого, впрочем, не ограничиваясь одними лишь парированиями.
Уже на первом взмахе клинка Константина Годфри понял, что ни при каких обстоятельствах не мог попадать под удары.
Привыкший к грубому стилю, принимая почти все удары противников на себя, зная, что его тело выдержит, он неожиданно столкнулся с тем, что мог, совсем как самый обычный воин, пасть от одного удачного взмаха.
Это распаляло кровь Первого повелителя. Он знал, что Погасший воин не просто так столь быстро вписал себя в легенды их мира!
Первый повелитель отскочил назад, подпрыгнув вверх.
— Бросок топора.
— Удар сверху.
— Толчок.
Глухой «дзынь» раздался по пространству. Константин мог парировать даже толчок топором!
— Топот.
Годфри поднял ногу, топнув с такой силой, что по земле, пережившей большего всего издевательств, прокатилась очередная ударная волна.
Впрочем…
Годфри с каменным выражением лица уставился на полностью невредимого противника.
— Божественные способности…
В голосе Годфри прозвучало презрение. Он презирал базовые для Кости механики, и совсем не стеснялся сказать ему это прямо в лицо.
Глаза Погасшего расширились.
«Какой подлый удар!» — выдохнула Мелина, её золотистый глаз широко распахнулся.
Совсем не зная её избранника, он лишь по небольшому обмену ударов распознал его суть и надавил на неё. Воистину, каким бы яростным, неразумным воином ни был первый повелитель, лишь слепо следуя воле королевы и Богини, когда дело касалось битвы…
Он мог совершить многое.
— Ты прав, — сурово произнёс Костя, спрятав в одному ему понятное место железяку. — Обойдёмся без парирований и перекатов.
Девушки одновременно ахнули.
Годфри только и успел, что выставить свой топор, воспользовавшись им как щитом, но…
Топор треснул, не выдержав голого кулака перекаченного противника, врезавшись прямиком в могучую грудь Первого повелителя Элдена.
Тот отлетел, прокатившись по земле несколько метров, впрочем, прямо на лету вцепившись рукой в камень, замедлив полёт.
Наступила тишина.
Первый повелитель Элдена медленно поднялся, сжимая подрагивающую руку с тем, что только что было его верным топором. Оружием, которое он пронёс через бесчисленные битвы.
Оружие, что вот так просто было уничтожено.
Первый король ничего не выражающим взглядом уставился на обломок топора, откинув его. Тот с громким, оглушительным звуком упал, подняв пыль.
Константин и Годфри встретились взглядом потных трайхардеров.
— Вот и всё…
Голос Первого повелителя Элдена был обманчиво спокойным, но любой бы, кто услышал его, мог бы сказать, сколько ярости в нём было вложено. Ярости и вместе с тем признания.
Раз Константин решил драться как настоящий воитель, то как он мог отказать ему?
Сдерживающий ярость товарища зверь проявился в материальности, зная, что его ждало.
В конце концов, он давно стал продолжением тела Годфри[272]. Смерть первого короля значила и его смерть. В этой же битве…
Вероятнее всего, смерть так или иначе была неизбежной. Они оба это понимали.
— Ты сослужил добрую службу, Серош…
Константин ничего не выражающим взглядом смотрел за тем, как первый король схватил могучими руками верного товарища, после чего…
Начал буквально отрывать его от себя. По пространству раздался болезненный вой.
«Будние дни тёмного фэнтези», — констатировал невозмутимо мужчина.
Тело прошлого короля было измазано кровью давнего товарища. Верх упал, открывая вид на могучую грудь воителя.
Поддавшись моменту, Константин рукой и сам сорвал с себя верх, брутально открыв грудь. Мелина с ужасом уставилась на порванную одежду.
«Он же мог её просто убрать в своё подпространство! Бок так старался!..»
Впрочем, кажется, и сам Погасший осознал поспешность своих действий, странно покосившись на откинутую тряпку.
Его внутренний трайхардер слишком поддался моменту потного противостояния.
Годфри, разделяя чувства Кости, подняв голову, завыл громче любого дикого зверя, полностью раскрывая звериную сущность, всю ярость, что подавлял в нём Серош.
Нет. Теперь это был не Годфри, а тот, кем он был с самого начала.
— Довольно я осыпал тебя милостями. Теперь я буду сражаться как Хоара Лукс!
Старый король вытянул руки, на огромной скорости побежав на Погасшего.
Константин же, не став избегать атаки, побежал на Первого повелителя в ответ.
Два мужчины, воплощая собой хардкорную брутальность, вцепились друг в друга, подпрыгнув в воздух на десятки метров, после чего пулей полетели вниз.
Ни Ренни, ни Мелина, ни Селлена не могли уследить за битвой. Они видели лишь мелькавшие перед Древом фигуры, обменивающиеся могучими ударами, сотрясавшими землю.
Мужчины совсем не защищались, голыми телами принимая удары друг друга. Брали друг друга в захваты, пинали друг друга, создавая вокруг всё больше и больше разрушений. Это была самая грубая, самая жестокая схватка Кости за всё время, лишённая какой-либо красоты или изящества.