За ними же Сторукий увидел силуэт призрачной девы, чьё тело давно было сожжено. Воплощённый дух, отказавшийся умирать. Их взгляды на миг встретились.
«Мелина», — вспыхнул бессильной яростью полубог.
Почему-то на Годрика накатило невиданное спокойствие. Он поднял взгляд на голову гигантского дракона, встретившись с ним глазами.
В их мире смерть давно стала понятием относительным. Она не несла тот смысл, который должна была нести
Именно это и лежало в основе приращения. Он мог забрать у мёртвых то, что принадлежало живым. Обречь их души на муки, в обмен получая силу поверженных. Разве это не прекрасно? Разве не это истинный путь к могуществу?
Почему же его тогда столь ненавидели и презирали, если он просто делал то, что делали все остальные, желая стать сильнее?
Погасший не спешил на него бросаться, смотря спокойным, холодным взглядом. Пусть своим видом он не внушал страх, почему-то на месте жалкого Погасшего Годрик видел облик Радана или Малении.
Полубог вздохнул, с печалью и извращённой нежностью погладив голову своего шедевра.
— Могучий дракон, ты — законный наследник. Даруй мне свою силу, родич. Вознеси меня на невиданную высоту. Хм…
Годрик Сторукий обратил свой взор на мерзкого Погасшего. В его душе начала закипать ярость, с каждым мигом распаляясь всё сильнее и сильнее.
Какой-то никчёмный
— Погасшая душа без роду и племени, возомнившая себя знатью, — прорычал Годрик, после чего закричал: — На колени! Я приказываю тебе! Я — владыка всего золота мира!
Бесчисленные руки павших воинов, сокрытые под робой, ожили, мерзко зашевелившись. В его руках были два топора, порубившие бесчисленных наглецов.
И этот не станет исключением.
К ужасу Годрика, на лицо безумца вылезла счастливая улыбка. Он навёл на него окровавленный меч, после чего…
Наглец сорвался с места, не проявив и толики страха. Воительница осталась в стороне, заворожено наблюдая. Это будет их главная ошибка!
К несчастью, никчёмный полубог ещё не осознавал степень проблемы.
Годрик замахнулся одним из своих гигантских топоров, с безумным воем и искрами, разносившимися от его оружия, ударил наглую букашку. Морготт научил его страшному приёму — подлому удару с задержкой! И пусть он так и не освоил этот навык так, как Морготт, он всё ещё был полубогом!
Или нет?
— Отложенный удар топором.
Годрик болезненно захрипел, чувствуя, как по его телу прошёлся выкованный в крови клинок. Простое оружие не могло его ранить, но кровоток…
Особенное оружие, выкованное и закалённое умелыми кузнецами, иной раз могло вызвать кровотечение даже у духовных существ!
Ярость вспыхнула в полубоге с новой силой. Он занёс топор за левое плечо, чтобы…
— Удар.
— Удар.
— Удар с задержкой, удар сверху…
Погасший читал каждое его движение. Комментировал, продолжая насмехаться над ним. Игрался, словно с ребёнком, перекатываясь из стороны в сторону.
Удары полубога были быстрыми и сильными. Столь быстрыми и сильными, что ни один элитный воин чисто физически не мог от них вот так уворачиваться. Тем более, во имя всего золотого, проклятым перекатом!
Но безумцу об этом забыли сказать. Словно поток ветра, он проскользал мимо его ударов, показывая вершину искусства перекатов, которое Междуземье не видело и, видимо, не увидит больше никогда.
Потомки будут изображать его на камне, перекатывающегося от летящей на него бури и молний. Если ты не можешь перекатиться от проблемы — значит, ты недостаточно хорошо перекатываешься.
Колебаться — значит проиграть.
— Вертикальный удар.
— Удар в прыжке.
— Прыжок вперёд.
В какой-то момент Годрик настолько сошёл с ума от происходящего, что начал беспорядочно размахивать топорами. Ему казалось, что он пытался руками поймать летавшую вокруг него мошку, способную оставлять на нём раны, что с каждой секундой кровоточили всё больше и больше, приближая его скорый конец.
Когда же, впервые за весь поединок, полубог почувствовал, что атака попадёт точно в цель…
В руке Погасшей души появился маленький щит, которым он, втаптывая остатки гордости носителя золотой крови в грязь, отклонил его удар. Не принял на себя, что вмиг бы уничтожило щит вместе с наглецом, но перенаправил, сместившись чуть вбок. Подтолкнул его в ту сторону, куда Годрик заносил удар.
На миг гигант потерял равновесие. Сбился, дав волю слабине. В отличие от Погасшего, рассчитавшего каждое движение своего тела, он на протяжении всей битвы использовал свой максимум.
И Константин не мог этим не воспользоваться.