Освободив руки, Лохматый развязал ноги и телепортировал нас из лабиринта в пустой коридор, от которого было два шага до выхода. Я так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила этого и едва переставляя ноги и обняв себя руками, брела к двери.
– Сирена? – окликнул кто-то издалека.
Кажется, это был Пол.
– Не оборачивайся, – шепнул мне Лео, открывая дверь на улицу.
У меня и так не осталось на это сил. Да, Пол либо последует за нами, либо пойдет к Дону и тогда они пойдут вместе… Но сейчас они были последними, с кем я была готова говорить.
Мы подошли к мотоциклу на парковке школы и Лохматый терпеливо ждал, пока я сама заговорю, но я молча смотрела на траву, сидя на бордюре, потеряв связь с реальностью. В какой-то момент он ушел в школу, откуда вскоре вернулся с нашими куртками, и накинув ее мне на плечи, сказал:
– Поехали отсюда.
Когда он успел забинтовать руку?
Видимо я пропустила…
Как и слишком многое, находящееся прямо у меня под носом.
Спустя все это время, я подняла осознанный взгляд.
– Он притворился тобой.
Рассказ, хоть и короткий дался мне с трудом, а про Арью я так и не смогла заикнуться. Сидя передо мной на корточках мрачный как туча Лохматый слушал молча, осторожно касаясь раненного виска.
Когда я закончила мы погрузились в тяжелое, почти скорбное молчание. И у каждого в голове крутилась только одна мысль: «Что делать?»
– Что со мной будет, если я попаду к ним? – нарушила затянувшуюся тишину я.
Лео вздохнул, потирая подбородок и избегая моего взгляда, а потом откинув волосы назад ответил:
– Сначала тебя научат терпеть боль. Абсолютно любую, чтобы в плену под пытками ты не выдала ни крупицы информации. И параллельно с этим обучат стратегии. Твое сознание будут перестраивать так, чтобы ты подчинялась беспрекословно. Они будут делать из тебя идеальное оружие с помощью пыток.
– А потом?
– Бросят на поле боя без права на ошибку. За тобой никто никогда не придет. У тебя будет задача, но никто без приказа и щупальцем не пошевелит, чтобы помочь. Ты будешь воевать одна против целой армии.
Я взъерошила себе волосы, и взяла деревянную подвеску в ладонь оглядывая, будто видела впервые предмет, ставшей уже частью моего тела. Лохматый смотрел куда-то вдаль, явно прорабатывая все возможные ходы теперь.
– А если я заставлю семью уехать из Нью-Йорка? У них будет шанс?
– Смотря куда, – задумчиво ответил Лохматый.
– У нас есть домик. В лесу. Он почти в дне езды отсюда.
– Тогда да… Думаю есть. Рениш контролирует город и пригород, но этого будет достаточно, чтобы он поднапрягся.
Это просто отлично… Главное выиграть время на… На что-то, что поможет с этим покончить. Трейса и Рашель убедить будет несложно, а вот маму…
– Если думаешь сдаться…
– Нет. Я буду драться, – ответила я, вставая.
– На какую рану Рениш наступил?
– На ту, что не стоило. Ты со мной?
Вопрос такой простой, но решал сейчас слишком многое.
– Как иначе, – ответил Лео беря шлем от мотоцикла.
Я постаралась не выдать всего безумного облегчения, после этой фразы и задумалась над еще одной мрачной мыслью.
– Я могу попросить об одолжении? Если со мной что-то случится, – заломив пальцы спросила я.
– Смотря каком…
– Присмотри за ними. В городе останется слишком много угроз, и если меня не… Будет.
Секунду поразмыслив он кивнул:
– Конечно. В конце концов я вернулся на Землю, чтобы как-то помочь.
– Спасибо, – со всей искренностью поблагодарила я. – Большое спасибо…
– Если будешь время от времени проведывать Профессора и Владимира, если я совершу какую-нибудь глупость.
– Конечно, – кивнула я.
Уговаривая Трейса и Рашель я соврала. Соврала, что приеду с мамой следом за ними. Соврала, что после этого мы уедем. Я уговорила их ехать вперед и дать мне время признаться маме, чтобы к вечеру моего последнего дня приехать в наш домик. И они в это поверили.
Они уехали на рассвете, чем сильно напугали и встревожили Дона.
Но теперь они были в безопасности.
И несмотря ни на что диалог занял четыре часа, где первое время мне пришлось заново объяснять Рашель и Трейсу, как на самом деле выглядела моя жизнь. И заодно прочитав сообщения, что слал им Рениш от моего имени, я убедилась в своем решении.
И теперь оставалось решить, что делать с мамой.
Я все еще пыталась придумать, как убедить ее так, чтобы не раскрывать карты, но каждый раз все упиралось в то, что даже если я признаюсь – без меня она никуда не уедет.
Проводив Стивенссов, я вернулась домой, чтобы застать маму перед сменой, но разминулась с ней буквально в несколько секунд. Выйдя из-за поворота, я остановилась у пешеходного перехода, и бросив взгляд на дом, увидела, как она спешно садится в такси и то тут же срывается с места в противоположную сторону.
– Чтоб тебя! – не удержалась я, бросившись на красный за машиной.