Мы зашли в его палатку, где пахло старой кровью и гноем. Поморщившись, я замерла у входа, заставив себя посмотреть на раненного. Его грудь и плече выглядело вывернутым наизнанку и грубо сшитым, где была возможность. Рана кровоточила и гноилась, и шаман, оставшийся тут, поил брата Деца каким-то отваром.
Шаман поднял на нас взгляд блеклых глаз с морщинами и задумчиво уставился на пистолет в моей руке.
– Я говорил, Дец.
Но Дец молча сунул ему сумку, в которой загремели стеклянные банки.
– Ты знаешь, что с этим делать, – почти с угрозой произнес он и кивнув мне вышел из палатки.
Я задержала взгляд на шамане и раненом, но прижав уши, хвостом откинула полог и вышла вслед за Децом.
– Итак, я слушаю.
– Я не предавал вас. Никогда.
– Куда ты ходил? Откуда это лекарство?
Он боязливо огляделся и кивнул на соседнюю пустую палатку, которая по идее была для нас. По-хозяйски войдя, я села на кушетку, заметив оставленные Гердом и Чаком вещи.
– Итак?
– Ты должна была заметить, что тут нет детей. Нет женщин. Они прячутся в тоннелях.
– И почему это такая тайна?
– У моего народа женщины рождаются крайне редко, и мы ни за что не допускаем их воевать, но нуксы требовали, чтобы мы отправили на войну всех, кто может сражаться. Тех, кто уже не может, и кого мы не можем отдать этой войне мы спрятали, объявив, что тоннели более недоступны. Мы потеряли слишком многое. Мы уже не чувствуем землю, как раньше, стали хуже видеть во тьме, нас осталось слишком мало. Все, кто здесь это треть оставшегося народа. Прошу тебя. Те, кто под землей… Они не воины, они не помогут. Не заставляй меня…
– Не буду, – спокойно ответила я, скрещивая ноги по-турецки.
– Так просто?
– Меня… Печалит судьба твоего народа. Это не ваша война, но отдали вы в ней не меньше нуксов. Я хочу положить этому конец и по нашим подсчетам всех, кто здесь, хватит, чтобы разрушить блокпост. Если ты и твои люди проведут нас по тоннелям до их базы.
– Мы не можем… Это…
– Не заставляй меня ставить тебя перед выбором. Я не хочу приказывать вытащить всех беглецов из-под земли чтобы нам хватило пушечного мяса на атаку по поверхности.
Он отвернулся, запутавшись в своих мыслях.
– Ну же, Дец. Помоги мне развернуть эту войну без лишних потерь. Я никому не скажу про это. Мы пройдем по низу, подорвем все к чертовой матери и исчезнем. И потом вы легко сметете мелкие посты даже без меня. Пустите нас в свою обитель и избавите планету от войны.
– Для первого задания ты держишься чертовски хорошо.
Я усмехнулась.
– О нет, я безумно боюсь накосячить. Но как ты понял?
– Советники бросились тебя защищать, стоило им почувствовать угрозу. Но тебя хорошо подготовили.
– Ты тянешь время.
– Да, – кивнул он. – Потому что народ может отвернуться от меня и моего брата.
– Ты их вожак. Объясни им то, что считаешь нужным и напомни, что раз Тахан отдал власть тебе, значит доверял. И если они доверяли Тахану, то пусть разок попробуют довериться и тебе. А тебе нужно будет довериться мне.
Он долго, изучающе на меня смотрел, а потом грустно усмехнувшись, ответил:
– Хорошо, Командующая. Я дам вам пройти по тоннелям, но сначала нужно будет провести разведку. Завтра с утра я направлю своих людей.
– Пусть возьмут с собой пару нуксов. Их мозги и память могут пригодиться.
– Хорошо.
После этого Дец покинул мою палатку.
Вскоре пришли Герд и Чак, и я похвасталась добытой возможностью пойти в тоннели, опустив ситуацию народа Деца.
– Почему он согласился?
– На ваше счастье я разбираюсь в людях и неплохо умею находить к ним подход, – самодовольно пожала плечами я. – Мне думается лучше всего пойти вам вместе с разведкой.
– Еще чего, – хохотнул Герд.
– У вас живой ум, – начала загибать пальцы я. – Есть воображение, имена, и к тому же вы единственные кому бы я это доверила.
– Ну же Герд, – подтолкнул его Чак. – Ты ведь так мечтал о приключениях как в молодости.
Герд вздохнул, опуская щупальца, и я уже знала, что он согласен.
– Стар я для этого. А у тебя молодость под панцирем играет, – он посмотрел на Чака, а потом перевел взгляд на меня. – А вот тебе Рениш за это спасибо не скажет.
– Скажет за выполненную миссию, а подробности можно опустить, – хитро улыбнулась я.
– Ух ты, у кого-то снова прорезаются зубки.
– Ой да иди ты.
Вскоре в лагере наступила относительная тишина, но я все равно не могла уснуть, то ли от волнения, то ли от стонов раненных рядом. Чак и Герд не спали, но отключили костюмы и погрузились в состояние между сном и бодрствованием и зависть за эту их способность и отсутствие необходимости во сне снова вернулись. Я задремала ближе к подъему, но весь этот короткий промежуток меня не оставляло ощущение, что холодное дыхание смерти щекочет мне затылок. И стоило в лагере подняться привычному дневному шуму, я проснулась с омерзительным самочувствием и поморщившись потерла заледеневшие конечности, обняв себя крыльями. Ночью резко стало ужасно холодно. Судя по шагам к нашей палатке, подошел Дец и негромко позвал:
– Командующая?
Герд и Чак мгновенно зашевелились и их костюмы снова засветились.
– Мы готовы, – ответила я.
– Группа ждет у входа в тоннели.