Эледра им помог спрятать женщин и детей? Чем больше я узнавала, тем противоречивее казался этот человек.
– Ты должен встать. Нам нужно идти.
Нечем было перевязать или прижечь рану. Я не знала, чем ему помочь и куда идти. Одна я буду плутать тут вечно.
Дец, преодолевая себя поднялся, опираясь на стену и пошатываясь пошел вперед, понимая, что после его смерти, я останусь тут навсегда.
И мы оба знали, что он не доживет до лагеря.
Я была жутко зла на судьбу и на бессилия. Почему?! Даже если мы воспользуемся всей нашей одеждой, то ее не хватит, чтобы перевязать рану, а сидеть и останавливать кровь было бессмысленно – он все равно умрет, если ее не зашить. Твою мать. Почему он?!
– Как выбраться?
– Ты не сможешь, – вздохнул он.
– Может вернуться к дыре, через которую мы сюда провалились?
– Ее завалило, ты же понимаешь… Вся гора. Вместе с этим кораблем похоронила под собой лагерь. Даже рации не смогут сейчас пробиться…
Я угрюмо замолчала, прихрамывая и идя за ним, поглядывая на доставшийся сканер. Как жаль, что в нем нет карты.
Мы медленно, едва перебирая ногами шли вперед, опускаясь вне ниже. И чем глубже уходили, тем сильнее мне хотелось выть от отчаяния. Что мне делать?
Вскоре ко мне вернулась глефа, обдав холодом запястье, и я стала использовать ее как трость и маломальский источник света.
Не знаю сколько мы прошли, и сколько нам еще осталось, но наши силы подошли к концу. Дец остановился, и привалившись к стене, сполз на пол.
– Эй-эй-эй! Не умирать! – я бросилась к нему. – Слышишь меня?! Вставай, солдат.
Дец мягко отодвинул меня когтистой рукой, которой мог почти полностью обхватить меня от шеи до ног и оглушительно зарычал в туннель, а потом хрипло задышав, запрокинул голову.
– Дец? – сдерживая слезы спросила я.
– Жди, – сказал он и замер.
Я слышала последний удар его сердца, почувствовала, как его рука расслабилась и упала на пол, и зажав рот рукой сквозь маску, чтобы не закричать опустилась на колени рядом.
Он умер.
Слезы покатились из глаз, заслав ужасную картину и я принялась судорожно их вытирать, перемешивая с кровью и грязью, всхлипывая от боли и отчаяния. Нужно собраться. Подняться. У меня остался фонарь.
Но он сказал ждать. Чего ждать? Кому был адресован этот рык?
Подняв фонарь, я дрожащими руками закрыла его глаза и сжав коготь поблагодарила. Он самоотверженно вел меня до конца. Он сделал все, чтобы сохранить мне жизнь, хоть я и приказала уходить без меня.
Мы остановились у развилки в четыре стороны. И куда идти? Как далеко мы ушли?
Рука нукса была слишком тяжелой, чтобы таскать ее, поэтому я попыталась вынуть фонарь, но стоило его изъять, как он заморгал и погас.
– Нет-нет-нет! – в панике закричала я на фонарь, тряся его.
Но света больше не было, даже когда я приладила его назад.
Я осталась в полной темноте совершенно одна.
Вокруг не было никаких звуков. Сжавшись у стены, я, старалась не поддаться удушающей панике, снова и снова вытирая выступавшие слезы. Как глупо. Столько погибло, и я даже не узнаю оправдано ли это. Погибло, потому что я приказала. Мне никто не поможет. Я знала, что так будет, но так отчаянно надеялась на обратное. Если я перестану в это верить, то точно не выберусь.
А то у меня были хоть какие-то шансы.
Тихо плача, я ждала. Последнее, что мне сказал Дец. Я не знала, чего ждала, возможно, своей смерти, но так или иначе у меня был очень маленький выбор.
Остаться похороненной заживо тут или в другом неизвестном месте.
Я пойду дальше. Я буду бороться. Но сначала успокоюсь… Иначе будет только хуже. Я попробую выполнить предсмертную просьбу Деца и подождать, но, если это затянется, у меня нет варианта, кроме как идти дальше. В конце концов его могли и не услышать.
И ожидание затянулось не сильно. Я услышала едва различимые шаги и вздрогнув, крикнула в пустоту:
– Кто здесь?
Но пустота не ответила и шаги исчезли. Кажется, я схожу с ума. Похороненная в лабиринте заживо. Ненадолго меня хватило.
Но потом меня схватили за руку и резко поставили на ноги, и от неожиданности, я даже не успела достать оружие.
– Идти можешь? – спросил грубый, низкий женский голос.
– Кто ты?
Мне не ответили, лишь схватили мои кисти и оплели чем-то толстым и кожистым. Я попыталась ощупать это и поняла, что это хвост шарлура. Дец позвал кого-то из города под нами…
– Ты из города внизу? В лагере нет женщин шарлуров…
– Дец говорил, что у нуксов завелась выскочка, которая узнала. И еще… Что она защитила нашу тайну.
Она держала меня крепко, но не причиняя боли. Видимо, Дец успел спуститься попрощаться перед миссией.
– Да. И буду защищать.
Я пыталась различить хоть что-то в кромешной темноте, но мои глаза оказались на это неспособны. Лишь высокий, зависший надо мной силуэт шарлура.
Она отвернулась, дернув меня за собой.
– Куда мы?
Она не ответила, ведя меня вперед. Во тьму.
– А как же Дец?
– Мы похороним его как подобает, в его городе, – мрачно ответила она.
– Он был дорог тебе?
Она не ответила, лишь крепче сжала мои запястья и дернула вперед.