Он прижался спиной к дереву и закрыл глазки без белков. У него были совсем маленькие белые рожки и яркий короткий мех, а одежда напоминала кору деревьев вперемешку со шкурами животных. Острые копыта и когти уже сейчас были достаточно острыми, чтобы оставить хорошую рану от удара.
Посмотрев на безразлично смотрящего вперед шакала, я решила продолжить путь прямо сейчас, раз уж теперь у меня есть транспорт. Но сначала…
– Извини, – сипло сказала я, подходя близко к застывшему сатиру и ударяя его со всей силы прикладом пистолета.
Бедный паренек упал на землю, потеряв сознание.
Он был подростком… Я могла бы убить его. Нет. Я должна была убить его. Он дозорный, пробравшийся так глубоко на нашу территорию… Чтобы я с ним сейчас не сделала, если он будет жив – то доложит обо всем своим.
Он приведет их в наш лагерь зная, что я ранена и на грани смерти…
Вернувшись к шакалу, я обшарила сумки и нашла завернутую в чистые бинты склянку. Она была не с этой планеты… Видимо лекарства им привозили откуда-то.
– Нео? Что за мазь?
– Противовоспалительный эффект вместе с заживляющими растительными наполнителями. Безопасна и крайне распространена в медицине в этой галактике.
– Отлично.
Я взяла его флягу с водой и промыла рану, прикусывая губы до крови, чтобы не кричать, а потом намазала желтой неоднородной массой, затянув чистыми бинтами.
А потом, наконец совладав с моральным компасов взяла с седла веревку и привязала самым крепким узлом парня к дереву. Будет достаточно ловким и сильным – значит выживет. Нет – так его съедят хищники.
К рассвету на меня едва не напали дозорные, но разглядев получше, кто приближается, втроем выдвинулись ко мне. Чтобы избежать неудобных вопросов и подозрений, я огорошила их, как только появилась возможность.
– Хреново вы как-то раненных собирали, дорогие мои. Командующую бросили амандрипам, может еще советников сразу в плен сдадите?
Они застыли, не веря своим глазам и один из них побежал за Гердом или Чаком. Но дозорные все равно держали меня на мушке, не пуская в лагерь.
Мой шакал беспокойно заскулил и тогда я, держа руки на виду спустилась на землю, взяв его под уздцы.
Советники не заставили себя ждать, появившись почти бегом и заметив меня застыли, внимательно оглядывая раны.
– Что? Приведение увидели? – усмехнулась я.
– Оставьте нас, – приказал Герд.
Не дожидаясь пока солдаты отойдут достаточно, Чак подошел ближе:
– Ты серьезно ранена? Как ты выжила? Что…
– Чак, я в порядке, – соврала я.
– Какого хрена тебя не было в первом конвое?!
– Да может, потому что это трусость – прятаться за спинами своих солдат? И глупость.
– Глупость – это лезть в самый эпицентр бойни, а отступить, чтобы продумать план дальше – это дальновидность и осторожность! – продолжал наседать Герд.
– Мы с тобой уже выясняли, что я ни разу не дальновидный тактик. Я сражалась и доказала, что могу выжить в этом. Ради этого вы меня сюда с Земли тащили, разве нет? Чтобы я, черт вас дери, сражалась!
Герд замолчал, сурово посмотрев на мое расцарапанное лицо, а потом сказал:
– Молодец. Доказала всем, что можешь. Дальше-то что?
– Следуем по плану. Заканчиваем здесь и летим дальше. И запоминаем, что отсиживаться в тылу я не намерена, – я направилась в лагерь.
– Что там произошло? – догоняя меня спросил Герд. – И откуда у тебя этот зверь?
Закатив глаза и ухмыляясь быстрой смене настроения Герда, я начала рассказ.
После этого время полетело как сумасшедшее. Где-то оно шло гораздо быстрее, где-то день длился как Земные три, поэтому сказать сколько прошло на моей планете было почти невозможно. Но если предположить… Я бы сказала месяцев шесть я провела у нуксов точно.
С момента окончания подготовки я была на Альфе всего раза три, а остальное время мы втроем путешествовали по галактике, помогая на каждой горячей точке, где в нас нуждались. Теперь и само поле боя для меня стало привычкой. Больше не нужно было отсиживаться где-то сверху или в тылу. Мне дали полную свободу. Моим решениям доверяли. Но я не чувствовала особой связи с нуксами, их преданности или уважения. Единственное, что они все стабильно ко мне испытывали – это страх. Я проходила через бойни, неоднократно попадала в плен, иногда специально, иногда нет. Переживала все пытки, оказавшиеся чуть ли не страшнее симуляций при подготовке. Смотреть в зеркало мне было страшно, ибо с каждым боем на мне оставалось все больше шрамов и к четвертому месяцу не было и части тела, где не блестела белая полоска от зажившей раны.
Чем дольше мы шли через войну, тем сильнее я ощущала в этом рутину. Меня перестала пугать кровь, трупы или ответственность за чьи-то жизни. Цель стала оправдывать средства. Ничего кроме пустоты и холода внутри не было, и я этому радовалась.
У меня появилась забавная привычка подбирать на очередной планете, которая особо запоминалась какой-нибудь маленький красивым камушек или что-то подобное. Я старалась делать это пореже, чтобы они не мешали в пути, но было в этом что-то из подсознания. Что-то что сделала бы Сирена. И это немного отрезвляло мысли, делало меня более цельной.