– Сирена? – позвала Рашель из угла, в котором сидела.
– Как ты?
Она боязливо огляделась, словно и здесь на нее могли напасть.
– Твое плечо…
Оно болело, но я так устала, что перестала обращать внимание, поэтому просто отмахнулась, и помогла ей подняться и мы вместе покинули ярко освещенную станцию метро, чтобы выбраться по пыльным туннелям на затянутую серыми тучами поверхность, где вот-вот наступит ночь.
– Страховка, наверное, не покроет это… – пробормотала я, идя по последнему перед выходом влажному тоннелю.
– Не беспокойся о машине. Главное, что мы живы. Ты спасла меня.
– Как я и говорила – теперь это моя жизнь, – безразлично ответила я, опустив уши.
– Но это наша ответственность – защищать вас…
– Больше нет. Я втянула тебя в это безумие и мне защищать.
– Сирена, ты не всесильна… – она взяла меня за здоровое плечо.
– Значит придется такой стать. Я не позволю этим монстрам прикоснуться к вам.
Даже если придется пожертвовать душой.
– Твой друг объяснил, что они уже не люди…
– Он не прав.
Хотя я начинаю сомневаться остался ли кто-то из мутантов человеком.
– Не вини себя в этом.
– Она напала из-за меня. И умерла от моей руки. Это только моя вина.
Рашель поняла, что успокаивать меня пока бесполезно, поэтому еще раз коротко обняла и поднялась на поверхность. Куртки и какие-то сапоги Лео у себя нашел. Ноги в них болтались, словно в огромной лодке, а куртки больше походили на плащи, но зато было тепло.
– Я знаю, как мы можем создать лекарство, – внезапно бросила мне Рашель, помогая вылезти. – Нам понадобится пробы вашей с Лео крови и то вещество, с помощью которого вас обратили.
– Вроде называлась «фиррозия», – припомнила я.
– Ну и время. С двумя образцами крови я сделаю это быстрее.
– Тогда мне остается найти колбу инопланетных химикатов и уговорить Лохматого…
– Думаешь это будет сложно?
– Он не любит что-то менять в своей жизни, а я приношу слишком много неприятностей.
– Все еще не представляю, как вы терпите друг друга, судя по твоим словам…
– У нас не то, чтобы есть выбор, – вздохнула я, поворачиваясь в сторону дома.
Проснувшись с утра, я долго не могла понять, что из последних событий было реально. Небо за окном было темно-серым, того и гляди начнется гроза, поэтому в комнате было сумеречно и все казалось каким-то безжизненным несмотря на то, что мама забрала мой высохший цветок.
К горлу подкатил ком, когда я вспомнила последние мгновения жизни Голубки. Ее испуганный взгляд, не верящий в происходящее, отчаянный вопль и этот хруст костей, врезавшихся в поверхность воды.
И я сделала это.
Я убила ее.
Чего могут стоить мои слова, брошенные Лео в ярости, если при следующей опасной ситуации я через них не задумываясь переступаю? И кто я после этого?
Сколько во мне лицемерия, чтобы рассуждать о ценность жизни, а через день умывать руки в крови? И сколько во мне человечного, если я вообще на это способна? Кто я теперь?
В гостиной раздались тихие голоса и второй голос заставил меня подскочить. Мужской, приятный голос что-то ответил маме. Отцовский голос…
Что он здесь делает? Месяца еще не прошло…
У него была своя традиция – появляться в моей жизни раз в месяц, смотря куда угодно, но не на меня, спрашивать, как дела, и исчезать. По началу я пыталась выслужиться, завоевать его любовь: становилась лучшей в классе, училась играть на флейте, потому что он ее любит, старалась быть лучшей во всем, но… Однажды мне пришлось столкнуться с мыслью, что его любовь мне не заслужить, что бы я ни делала. И что в целом мне любви не заслужить.
Но от последней меня с трудом избавил Трейс с Дони, которые были не обязаны любить, как мама, но они ценили и принимали меня как родную, поэтому моя жизнь была немного проще.
Я резво поднялась, тут же вспомнив, что плечо у меня подрано когтями. Оно болело не сильно, хотя такие когти должны были оставить серьезные раны. Я заглянула под футболку и немного приподняла бинты. Рана была красной и достаточно большой, но ее покрывала зеленоватая мазь, к которой мне точно не стоило принюхиваться, потому что глаза тут же заслезились. Ладно, если эта штука помогала Лео быстро выздоравливать, то тут я ему доверюсь.
– Доброе утро, соня. – внезапно раздалось в ухе, из-за чего я резко вздрогнула и выронила теплую толстовку.
– Лохматый?
– Проверяю работает ли рация. Чтобы говорить, нажимай на кнопки на шее.
– Мог бы и предупредить, я думала получу инфаркт, – обиженно проворчала я.
Явно довольный получившимся эффектом, он продолжил:
– Приходи сегодня в северный порт, как сможешь.
– Тренировка? Днем?
– Почти. Жду тебя там.
Забавно, но, когда я применяла маскировку, наушника видно не было, как и ушей, но работало исправно.
Сегодня выходной, а значит весь день свободен, и раз отец дома, то меня куда больше прельщает вариант провести его, бегая по крышам и выполняя всевозможные упражнения так долго, чтобы потом не помнить, как добралась домой.