Он повалился набок как набитый камнями мешок. Глаза тут же закрылись. Перед тем, как уйти сознанием в пустоту, он подумал о Мину – о том, сумеет ли добраться до него прежде, чем его накроет финальная стадия. Ведь тот был началом, его первой зацепкой, через которую он выйдет на других. На распорядителя. А там и до императрицы рукой подать.
***
Стих шум ветра. Замолчали и лесные звери. Лишь гомон разговоров да треск костров не давал окрестностями онеметь под куполом чар. На Лысой горе были свои законы, и природа им подчинялась.
Они взошли на покатую вершину к ночи, когда небосвод озарился зелёными и неприветливыми звёздами. Перед их скромной процессией расступались и другие гости этого места, обросшего легендами и слухами. Их тяжёлые взгляды мазали по лицам, длинные пальцы тянулись, чтобы пощупать чужаков. От влажных и холодных прикосновений бросало в дрожь. Кассандра шла, не поднимая головы и взяв за руку Иветту, чьи пальчики со страху впивались в её ладонь почти до крови. Заклинание, уре́завшее им доступ к Первоначалу, ослабло, и чародейка поняла, что они смогут отбиться простейшими приёмами, если станет совсем худо.
Хотя...
Смогут ли? Против такой-то толпы.
Одно только движение ловких пальцев Кали – и от них останутся вонючие кучки пепла. До худого лучше не доводить.
Их вывели на самый верх холма, и тогда Кассандра наконец в полной мере ощутила, где находилась. В древнем и истом святилище ведьм, необузданная и страшная сила которого валила с ног неподготовленных. На чародейку даже нахлынуло облегчение, когда ведьмы усадили их на колени. Стоять не придётся. Не хватало ещё припасть к земле на виду у всех этих теней, заполнявших холм чёрным морем.
Кассандра наконец осмелилась поднять глаза и посмотреть на возвышающийся над ними в мрачном свете лунного серпа алтарь под раскидистым старым дубом и фигуру, что стояла возле него. В чародейке зашевелилось ледяное чувство того, что будто вот-вот по земле поползёт неведомая и устрашающая хтонь, явившаяся из глубин Блазнгара, в существование которого она, скептик до мозга костей, начала вдруг верить. Взгляд против воли впился в девочку у алтаря, раскинувшую руки в стороны и раздетую догола. До ушей долетали обрывки песни, славящей ночь и её дары. С каменного алтаря стекала кровь, но Кассандра не увидела тела ни животного, ни человека.
Завершив обряд, девочка спустилась с выбитых в скалистой почве ступеней. На вид ей было не больше двенадцати, и Рихард поспешно отвернулся. Должно быть, не смог разглядеть под призраком детского тела серой кожи, покрытой шрамами и струпьями. Ребёнок с большими невинными глазами и вихрем блестящих каштановых волос был мороком, а под ним пряталась безобразная облысевшая старуха, приходившаяся Кассандре матерью.
Чародейка похолодела от ужаса, но продолжала смотреть, как ведьма приближается к ним. Скитальцы, прибывшие на гору, окружили вершину со всех сторон и принялись скандировать её имя.
Кирнан из клана Ясеня.
Верховная ведьма Великого Ковена.
Кассандра не отвела взгляда, даже когда опутанная колдовским светом месяца девочка подошла совсем близко к ним. Сила исходила от неё наплывами, резкими и горячими, как дыхание кузнечной печи. Иветта приникла ещё ниже к земле. Если бы не рука старшей чародейки, бедняжка свернулась бы клубочком на земле, не выдержав той энергии, что исходила от ведьмы. Тело же Кассандры застыло и не шевелилось, точно неродное.
Что-то было в этой старухе, что-то тёмное и сведущее, заставлявшее все прежние обыденные ощущения отмирать один за другим. Маленькая и хрупкая внешне, она заняла собой всю вершину. Несколько ведьм били челом в тёплую от Первоначала землю, приветствуя её.
Кирнан удостоила друзей взглядом по очереди. И смотрела куда-то сквозь них, не задерживая надолго утонувших в морщинах глаз. Из шеренги ведьм позади пленников выступила Кали и низко поклонилась главе Ковена.
– Разберёмся с ними, пока не явились на шабаш Тисовый клан и клан Дуба, – проговорила она. – Если они увидят, как мы якшаемся с пришлыми..
– Они не пришлые, – вдруг вступился Куштрим.
– Помолчи, волхв, – огрызнулась Кали. – У тебя нет голоса на этой горе.
Кирнан подняла ладонь.
– Пусть говорит, – приказала она.
Речь её была похожа колыхание сухих травинок от слабого порыва ветра, контрастируя с мороком ребёнка.
Кали удивлённо отступила:
– Да, госпожа.
Кассандра услышала шелест одеяний волхва. Он подошёл ближе, встав прямо за её спиной.
– Когда горело Древо Бога, они были одними из тех, кто не побоялся и пошёл вершить правосудие над подлецами, погубившими наше братство, – глухо произнёс Куштрим. – После же их чуть не сожгли за это на костре инквизиторы. Не гоните их, госпожа, не выслушав просьбы.
Кирнан молчала некоторое время, неотрывно глядя на волхва, которого била мелкая дрожь. Затем её взгляд переместился к Кассандре, став более осмысленным и острым.
– Насколько я знаю, моей дочери там не было, – прошептала она.
Кассандра не прятала глаз. Терпела. Взор матери жёг лицо.
