Он посмотрел на Мив, склонив к плечу голову. Затем издал тихий смешок:
– Ты сейчас представила: а что, если Куврата не при чём? Что, если это я убил Славлена?
Эльфийка вцепилась в обрывки кафтана, закрываясь им, словно это могло спрятать её от обжигающего взгляда Ияна.
– Куврата после твоего исчезновения почти не отходил от нас, – проговорила она. – А ты... Где ты был?
– Что ж, получается, ты оболгала невиновного, Мивсаэль, – он вскинул брови.
Мив отступила – незаметно, на один маленький шажочек назад. Но Иян увидел. И пошёл на неё. Развернуться и побежать она не успела. Командир миротворцев оказался за секунду рядом с ней и дёрнул её за руку, привлекая к себе.
– Но, но... Тише, – шепнул он, кладя ладонь на спину эльфийки и не давая ей вырваться. – Я любил своего короля, Мив. Но иногда, чтобы победить, нужно жертвовать тем, что любишь.
– О чём ты? – испуганно вымолвила она, продолжая брыкаться.
Она благодарила своё тело за то, что в этот раз паника запустила нужные рефлексы и позволила ей сопротивляться. Но руки Ияна были цепкими и твёрдыми, как стальные путы. Глаза – два тёмных озера, вблизи казавшиеся страшнее.
– Славлен не послушал меня. Он предал Раздолье, – заговорил Иян, сдвинув брови. – После чего всё и полетело к чертям. Пока я зализывал свои раны, волочась по глухомани, чтобы меня не вычислили агенты этого выродка, Сирин разрушил страну.
– Так это ты... – зашептала Мив. – Ты натравил Инквизицию на нас.
– У меня не было выхода, вы предали эту страну! – осклабившись, рявкнул он. – Тогда пусть лучше всё сгорит огнём Блазнгара.... Затем пришли илиары. Я долго наблюдал за этой войной, собирая остатки миротворцев по окраинам Раздолья и оплакивая павших товарищей. И вот наконец мне представился шанс вернуть всё, как было. Придётся некоторое время пожить под чужим знаменем, но это ничего, ничего... Свобода всё равно ближе, чем она была во время правления Сирина.
– Как ты посмел? – простонала эльфийка. – Я ... Я не могу понять...
– А тебе больше не надо, – вдруг спокойно произнёс он, вынимая из ножен на груди нож. – И мучиться тоже на надо. Не двигайся, а то не попаду.
– Что ты...
Мив смогла лишь рвано вздохнуть, когда лезвие пронзило её плоть. Боли она не почувствовала, но в глазах потемнело, и она навалилась на Ияна. Тот обнял её, не вынимая нож из живота. Кровь хлынула на мундир.
– Ты сомневалась, – сказал он, положив её послушную голову свободной ладонью к себе на плечо. – Не сегодня так завтра ты бы поняла, что не Куврата выдал вас Инквизиции. Я не мог допустить этого. Прости.
– Иян... – обессилено прохрипела эльфийка. – По... Почему ты так...
– Я слишком долго смотрел в бездну, дорогая, – отрешённо пробормотал он. – Она поглядела в ответ.
Веки нещадно потяжелели, а ноги обвил холод, поднимаясь всё выше и выше, разливаясь по телу и нагоняя сонливость.
– Пора к Создателю, Мивсаэль. Он присмотрит за тобой, – услышала она перед тем, как рухнуть навстречу тьме.
***
К полуночи они прорвались в город. Ещё через час подступили вплотную к вилле.
Через полчаса были внутри.
Лета привалилась к стене, прижимая к груди раненую руку. Сехлинский клинок вскользь задел её, но порез был таким глубоким, что его пришлось наскоро перевязать.
– Защищайте ворота, пока сюда не набежало ещё больше! – крикнула она воинам.
Сыны бросились исполнять её приказ и исчезли за углом. Лета услышала глухой скрежет по полу. Забаррикадировав двери, ещё двое подбежали к ней.
– В правое крыло, живо! – выпалила Лета. – Пока они не разбрелись по всем этажам.
– Есть, командир!
Через какое-то время в коридоре стало тихо. Лета переборола желание сползти по стене и посмотрела на Хруго.
– Фэктх дурох, – прогудел он злобно. – О даха дисх!1
– Нет, лучше иди налево, – возразила девушка, указывая мечом в нужную сторону. – Там наших никого, а значит крыло кишит имперцами... Справишься?
Полугном закинул секиру на плечо и кивнул. Лета попыталась выдавить из себя улыбку, но не смогла. Тогда Хруго подошёл к ней и стукнул кулаком, довольно мягко и по здоровой руке.
– Я буду в порядке, – пообещала она. – Пойду вниз, к кухням. Выведу, кого смогу.
Не слова, но интонация её голоса удовлетворила полугнома, понимающего из всеобщего десятка два слов, и он засеменил трусцой вслед за воинами. Лета же затянула повязку на руке туже и оторвалась от стены. Левая рука ей больше не союзница.
Безмолвие, царившее в коридоре, было таким густым и ощутимым, словно снаружи не творилась резня. Ей не привыкать видеть умирающих людей. Самой иногда быть в шаге от неминуемой гибели. Сражаться с куда более сильными противниками, чем она. Терять надежду. И силы. Но...
Эта ночь обещала стать слишком длинной и кровавой, чтобы она хоть на секунду задержалась здесь. Город, возможно, выстоит. Но ложиться под меч ради этого мизерного шанса она не собиралась.
