– Как ты смеешь...
– Ларс, – глухо одёрнул Тород ярла и посмотрел на Лету. Мгновением позже к нему присоединился Логнар, и оба стали сверлить девушку глазами с такой силой, что она вжалась в колонну. Чародей так вообще подбавил во взгляд мольбы.
«Да пошли вы, оба».
Преодолев желание зажмуриться, чтобы хоть на краткий миг все эти рожи исчезли, Лета глубоко вздохнула.
– Двести золотых, и мы оба останемся.
– Полукровка.... – простонал Конор.
– Хорошая цена, – ответила она. – Я ведь тоже наёмница.
– Ты что, серьёзно? – с почти настоящим огорчением спросил он.
– Откажешься помогать им мечом за двести золотых?
– Вилмар ведь не просто так орал, что они все покойники после сегодняшней ночи.
– Если ты останешься, людей умрёт меньше.
Искорка раздражения промелькнула в его глазах, но быстро исчезла. Одна бровь искривилась, намекая, что они ещё это обсудят. Лета с вызовом фыркнула. Взгляд Конора потеплел на градус.
Он размял шею и повернулся к Тороду.
– Триста золотых, – рассудил северянин. – Двести даме, сотня мне.
Ларс от удивления раскрыл рот, а Логнар недовольно пробурчал:
– Такое ощущение, что мы просим тебя на Иггдрасиль2 залезть...
– Если не хуже.
– Это сильно ударит по казне? – обратился чародей к Тороду.
– Да. Но лучше мы потеряем деньги, чем народ, – отвечал тот сухо.
«Нет, он точно проглотил парочку эликсиров», – отметила про себя Лета.
Логнар с почтением склонил голову, коснувшись груди подбородком, затем устремил взор на Конора.
– По рукам, – согласно бросил он.
Слегка помрачнев, Конор кивнул, принимая сделку. Перед тем, как выйти из сада, он ни разу не взглянул на Лету, но та поняла, что он не особо злился.
По большей части ему всё равно.
Куда бы она не пошла, он пойдёт за ней.
Эта мысль смазала эффект от зелий чародея, но не до конца, поэтому Лета лишь хмыкнула себе под нос.
Чёрт, на триста золотых они выкупят себе целую деревню. Однако её волновали вовсе не деньги – скорее сам факт стрясти с Сынов побольше.
К тому же, они в любой момент могут сбежать. Однако она уже не была так сильно уверена в своём желании.
***
Сраный жасмин.
Он ощутил его прежде, чем услышал шаги полукровки. Ещё более острый и сносящий башню, чем был до той злополучной ночи в Ноэстисе.
Конор развернулся лицом к дверному проёму и опёрся бедром о стол, намереваясь встретить девчонку самой глумливой из всех своих личин. Но когда она нарисовалась перед ним, краешек губ предательски задрожал и пополз выше, складывая рот в улыбку.
Ведь маленькая дрянь улыбалась тоже.
«Ну-ка, осади», – приказал себе Конор, не смея отвести от неё глаз.
Выпорхнув из лабиринта громадных книжных кип, она остановилась от него в шаге и скрестила руки на груди.
– Как ты проник в комнату Логнара?
«И это единственное, что тебя сейчас интересует, гадючка?»
Конор картинно обвёл глазами комнату, будто только что понял, где очутился, и пожал плечами.
– Вскрыл замок, как ещё?
Она щёлкнула языком, подчеркнув его ложь, и приблизилась. Он пересилил порыв отстраниться. Всё нутро натянулось как тетива и едва не лопнуло от напряжения.
– Ты влез через окно, – полукровка протянула руку, чтобы стряхнуть снег, припорошивший его волосы. – Логнар никогда не запирает дверь.
Он ожидал от неё словесной дуэли на расстоянии, принятом за правило. Но вместо этого девчонка вдруг свободно вклинилась в его пространство, загоняя Конора в ловушку между собой и столом мага.
– Тогда он кретин.
– Он это понял и уже позакрывал все свои секреты в другом месте. Здесь ты не найдёшь ничего, кроме томов с заклинаниями.
– А вдруг мне приспичило почитать что-нибудь этакое?
– Сомневаюсь, – чернявая бровь поползла вверх.
Конор успел притушить вожделение, что ярилось в теле с того момента, как он увидал её в галерее, теперь ещё и усиленное в сто крат.
Сехлинское сердце наделило его способностью распознавать запахи и звуки на уровне животных. Он видел дальше и лучше, чем смертные. Он был силён, вынослив. Но новая смерть превратила его в один сплошной оголённый нерв.
Да, он лучше контролировал голод и свои порывы, будто пробыл в вампирской шкуре не одну сотню лет, даже ни разу не взбесился, когда Тород выставил его перед ярлами, как диковинный товар на ярмарке. Наверняка это то, что ощущали сехлины – сдержанность.
Чёртов контроль, которому он учился годами, давался с лёгкостью, надо было лишь повернуть воображаемый рычаг – раз и готово.
Но полукровка выглядела и пахла так, что рука и не тянулась к этому рычагу. Это было именно то, чего он ранее никогда не испытывал, – возможность пресечь все свои побудки одной мыслью и полнейшее нежелание это делать, ведь все его чувства обострились до предела, позволяя её голосу и взгляду заползти под кожу и впрыснуть яд в молодые мышцы.
Тугой комок эмоций и боли, что он носил в себе, разорвался и излился плеядой сочных оттенков, наполнивших мир цветом, который человеческий глаз просто бы не выдержал.
А она – сердцевина этого пульсирующего внеземного цвета.
Рука её всё ещё по-хозяйски гладила его волосы.
– Спасибо за подарок.
