– Наслаждайся, – буркнул он, стараясь не обращать внимание на её прикосновение. Хватало и того, что он лицезрел.
Тело обросло мускулами, отчётливо проступавшими сквозь тонкую куртку, которые он приметил ещё на Арене. Неудивительно, когда вся её жизнь превратилась в сплошное сражение. Усохла вся жировая прослойка, но грудь и задница были по-прежнему при ней.
Слетев с головы, ладонь полукровки подразнила скользящим движением шею и убралась. Она отступила назад, возводя границы, которые он тут же разорвал в воображении. Плотный характерный запах железа плеснул туда жгучести. Он принюхался, осознавая, что ран на ней слишком мало, чтобы они кровоточили так обильно.
«У неё... эти дни? Проклятье».
Он спешно надавил на рычаг, забивая жажду и тягу вцепиться в её горло.
– Ты проследила за мной? – спросил он, признательный полукровке за то, что отошла.
– Угу, – буднично хмыкнула она. – Хотела поговорить
– О чём? – бросил он тем же тоном.
«Хочу обладать тобой. Днём и ночью».
Он ухмыльнулся, съедая в голове непрошенные мысли, такие явные и громкие, режущие горло невозможностью высказать их вслух.
Даже на таком расстоянии он слышал её дыхание, замечал каждую бисеринку холодного пота и пятнышки застывшей имперской крови на теле. И биение её сердца, что звучало для его как самая трагичная и красивая баллада.
«Прекрати».
– Ты как-то сказал, что это всё временно, – произнесла полукровка.
– Что именно?
– Ты и я, – глаза описали полукруг по стенам и вернулись к Конору. – Ты до сих пор так считаешь?
– А ты по-прежнему мечтаешь о том, чтобы я превратился в принца... – выдохнул он и оглядел себя в притворном удивлении. – Ммм, что это? Пыльца феи? Слюни единорога? Блять, да это же кровь, гадючка. – Он выдерживал паузу сколько мог, но ответа не последовало. Тогда сказал: – Не все чудовища становятся прекрасными принцами.
– А если мне нравится чудовище?
Рычаг накренился в обратную сторону, но Конор успел подхватить его и повернуть вновь до упора.
– Тогда ты извращенка.
Издав сиплый смешок, звук которого горячей волной прошёлся по хребту Конора, полукровка прошлась по комнате, перебирая в голове другие варианты для захода в опасные воды.
«Пробуй, милая, пробуй. Сегодня я отобьюсь».
Главное не снимать руку с долбанного рычага.
– Чародей сказал, что в тебе течёт кровь ваэртакони, – заявила она, остановившись возле стопки с фолиантами по алхимии.
– В данный момент во мне пара литров сехлинской и, может быть, пинта человеческой, – ощерился Конор. – Я б волшебнику не верил.
– И всё же из-за своего наследия ты обрёл эти... способности. Это не совпадение.
– Наследия? – переспросил он, сдвинув брови.
– Эйнар был таким же, как и ты.
– Я знаю.
Он подумал, что её это удивит, но полукровка лишь кивнула, получив подтверждение каким-то своим мыслям. Складывалось впечатление, что она прощупывала его, узнавая настроение. И не не стала интересоваться дальше, откуда ему было известно о тайнах последнего короля Недха. Просто маг успел выложить свои находки чуть раньше, подловив его в коридоре тет-а-тет после встречи с ярлами, и не сказать, что это стало для Конора каким-то откровением. Он привык, что, куда не зайди, обязательно вляпаешься в заговоры предков или пророческий пафос вещих сестёр.
Это полукровке следовало безостановочно хлопать ресницами в ошалении от происходящего, но она была такая... Такая...
Такая спокойная. Аж бесит.
Сегодня настала её очередь четвертовать словами, и он уступил, заинтригованный тем, что она скажет дальше.
– Ты помнишь, что императрица хотела получить? – вдруг выдала полукровка.
Золотой глаз прорезал на его лице полосу, затем метнулся к книгам.
– Помню.
Решила расставить все точки. Что ж, пора.
Память уколол вопрос, который он давно хотел ей задать, но который глушил внутри, страшась ответа. Рычаг становилось держать всё труднее.
«Да катись оно всё».
Он отпустил его.
– Зачем ты это сделала? – произнёс Конор, до конца не веря, что сплёл его язык.
Но сидевший червём в мозгах вопрос всё же вылетел наружу, а за ним последовал другой:
– Зачем ты предложила себя?... Вместо меня.
– Вернула должок, – флегматичный вздох ударил его под дых. – Наверное, это никогда не закончится, пока мы оба живы. Так и будем бегать друг за другом, вытаскивая из неприятностей.
В голове что-то вытянулось до скрипа и треснуло, но он сохранил хладнокровие. Отстранённость её поражала и выводила из себя.
– Ты дура, – хмыкнул он, усмехнувшись. – Просто конченая дура.
– Лучше было отдать тебя императрице? – полукровка перестала подсчитывать взглядом книжки в стопках и обернулась. – Я-то там полгода протянула. А тебя прибили бы в первый же день.
– Это я тебя прибью, если ещё раз такое вытворишь, – звенящий шёпот врезался в пыльный воздух, рассекая мирный тон разговора пополам. – Клянусь небесами. Убью нахуй.
Всё, что она собиралась сказать, отпало, и полукровка просто стояла и смотрела на него, почти не моргая. Конор же, раскалённый и злой, как внутренности ада, лихорадочно пытался нащупать в себе рукоять рычага, но та ушла слишком глубоко, погребённая под тонной чувств.
