В тот же миг тело Лека затряслось. Вены на руках вздулись, и он закричал, разрывая гул тишины в клочья. Эхо обернуло его вопль боли в что-то такое жуткое и поистине агоническое, что Дита прикрыла глаза от удовольствия. Талисман на груди потеплел, отвечая настроению хозяйки.
– Жжёт, да? – спросила она.
С плотно сжатых губ сорвался очередной крик, оглушающий, сотрясающий стены, а Дита едва не застонала.
Он будет сидеть так, обездвиженный чарами, и орать во всю глотку, а боль не уйдёт. Ослабнет ненадолго, но только когда появится вероятность, что сердце не выдержит. А затем возобновится.
Состав проклятий был внушительным, как и последовательность. Он сгорит заживо. Затем ему покажется, что в лёгких вода, а выхаркать её он не сможет. После по венам поползёт яд – игра магии, не более, но способная обмануть рассудок. Способная заставить поверить в реальность этой боли.
Пламя также вернётся, но ненадолго, сменившись ощущением лезвий под кожей.
Но сперва пусть горит. Пару-тройку дней.
Пусть почувствует, что чувствовали чародеи в кострах Инквизиции.
Дита поднялась и с трудом отвела взгляд от скорчившейся физиономии Лека и непроизвольных конвульсий старческого тела.
– Великий Огонь очистит от скверны, – проговорила она, обходя его и направляясь к выходу из гробницы. – Великий Огонь... – она остановилась у поворота, оборачиваясь и убеждаясь, что крики стали громче, – ...очистит от скверны.
1. Каструм – тип илиарского военного поселения, постоянный военный лагерь.
Под петлёй вздулись напряженные вены. Дометриан не отвёл взор, когда встретился с глазами Лиакона, скребущего босыми ногами по настилу эшафота в попытке обрести равновесие.
– Archas... – прошептал он, не веря до последнего.
– Прости, мой друг, – бросил царь бесцветно. – Но это до́лжно сделать.
– Я хотел предотвратить кровопролитие.
– Ты поднял руку на своего царя.
Лиакон скользнул глазами в сторону и закрыл их. Не желая продлевать его терзания, понимая, что каждая секунда для приговорённого была отнюдь не подарком судьбы, подкинувшей последние мгновения жизни, Дометриан кивнул палачу. Тот крутанул рычаг вниз.
Тело Волка плясало в петле недолго, к великому облегчению царя. Он заставил себя смотреть, пока инстинкты того боролись с удушением, заставляя конечности шевелиться в припадке. Жуткая смерть, как она есть, во всём отвращении своей природы, с хрипением и налитыми кровью глазами, распахнувшимися в ужасе.
Это был последний, почти непреодолимый шаг, который Дометриан оттягивал, как только мог, а когда потяжелевшая корона, вырванная из окровавленных рук племянника, стала теснить голову, он осилил это испытание словно одним прыжком.
Едва встав с постели и взглянув на солнце, слишком холодное в этих краях.
Не то.
Здесь всё было не то.
Как в Медную войну, так и сейчас, если не хуже.
Эти земли никогда бы не стали домом для его народа. Фанет разорял их вовсе для того, чтобы после заселить.
Он мстил. И Дометриан простил ему причины.
Легионеры стянули тело Лиакона с эшафота и понесли за лагерь, к месту погребального костра для него и ещё нескольких офицеров, решивших последовать за Жутким Генералом добровольно. Они сделали свой выбор. Он простил их за это.
Но за всё остальное – не мог. Да и не должен был.
Он был царём и отвечал за правосудие.
Дометриан подозвал к себе писаря из числа немногих скопившихся у виселицы зрителей.
– Отправь весточку на Север, – произнёс он. – Хочу знать, как там всё закончилось.
– Не нужно, – прозвучал за спиной осипший голос.
Дометриан обернулся к Лиаму. Глаза того были красными, будто он не спал всю ночь. Или... проливал слёзы.
Рот наполнился привкусом желчи.
– Что стряслось?
– Со мной связался чародей, – глухо вымолвил эльф, избегая взора царя. – Рассказал, что там произошло. Сперва я не хотел говорить тебе, после всего этого, но... Ты имеешь право знать. Она ведь твоя дочь.
***
Стылый воздух разорвался на куски утробным женским голосом, ведавшим о смерти. Вслед за ней потянулись и другие, гулкие, звенящие, заполонившие фьорд Гунвор старинной прощальной песней.
Их похоронили как вождей.
Снарядили драккар всем добром, которое только отыскалось в Зимнем Чертоге – золото, драгоценности, еда, оружие. Всё, чем одаряли в последний путь королей давно минувшей эпохи.
Её кожа была холодной. Белой, твёрдой. Убийственно холодной, словно она никогда не носила в своих жилах кровь солнца. Ярл пожелал проводить их именно здесь, в Леттхейме, в месте, где его предки прощались с усопшими. Прошло несколько недель, прежде чем они наконец добрались до пристанища ан Ваггардов, поэтому чародею пришлось наложить на тела заклинание, остановившее время.
Жаль, что в его книжках не нашлось того, что обратило бы время вспять.
