И урок Пепла должен стать поучительным для меня. Вот насколько альвэ отличаются от людей. Нелюди более логичны, более последовательны. Они живут гораздо дольше и мыслят иными категориями. Проходят годы и человек о многом забывает, но темноликие помнят. Потому, как и говорил Каарнвадер, у нас с ними кардинально разный взгляд на историю. Мы, прожив несколько тысячелетий на землях Старого континента, привыкли считать его исконно своим. А вот для алавийцев мы подлые захватчики. И из-за этого шансов на дипломатический исход нашего межрасового противостояния остается ничтожно мало. В лучшем случае, можно добиться отсрочки, которая будет обеими сторонами использована для подготовки к войне.
— Ты должен понять, Ризант, что решение оставить тебя, было самым непростым в моей жизни, — надтреснуто призналась Лаайда. — Любая мать отдаст всё, чтобы спасти своё дитя. К сожалению, я не могла взять тебя с собой. Так нам было бы сложнее бежать. Но даже не это остановило меня. Основная причина — наша культура. В Капитулате мы оба стали бы гражданами второго сорта…
— Да я заметил, что полукровок нигде не любят, — криво изогнулись мои губы.
— Нет, ты не понимаешь. Темноликие
— Ничего страшного, меня называли и похуже, — отмахнулся я.
— В общем, я посчитала, что у тебя в Клесдене гораздо больше шансов на нормальную жизнь. И, признаюсь, реальность превзошла все мои ожидания. Я и надеяться не смела, что Одион признает тебя наследником…
— Отец до последнего ждал тебя. Надеялся, что ты вернешься, — негромко изрёк я.
— Он так сказал⁈ — распахнула от удивления рот алавийка.
— Разумеется нет, — покачал я головой. — Я понял это по его поступкам.
— Очень похоже на Пепла… он всегда предпочитал держать собственные переживания при себе, — с какой-то грустной теплотой отозвалась Лаайда.
— Ты любила его? — зачем-то спросил я.
Наверное чувствовал, что самому Ризанту важно знать это.
— До твоего рождения, я бы ответила, что нет, — подняла на меня темноликая взгляд своих янтарных глаз. — Но когда повитуха вложила в мои руки маленький кричащий свёрток, а Одион обнял меня за плечи… даже и не знаю. Мысль о том, что где-то там, за бушующим океаном живет частичка меня, помогла мне многое преодолеть. Раньше я ненавидела Пепла. Но сегодня я благодарна ему и судьбе за тебя, Риз.
Слова алавийки звучали проникновенно и чувственно. Казалось, она искренне верит в то, что говорит. И бывший владелец этого тела гарантированно бы растаял в этом водопаде нереализованной материнской любви. Юному нор Адамастро ведь тоже было одиноко. Ему точно так же не хватало тепла. И он справлялся со своей печалью как умел. Вином и Ясностью.
К счастью, теперь здесь заведовал Александр Горюнов, который на всё смотрел с изрядной долей скепсиса. И вот я сладкие речи Лаайды на веру бы не принимал. С другой стороны, почему бы не выжать из этой ситуации капельку пользы и для себя лично?
— Что теперь, Риз? — тускло осведомилась алавийка, жалобно глядя мне в глаза.
— Не знаю, — грустно выдохнул я. — Я не могу тебя отпустить…
— Понимаю, — поникли плечи узницы. — Ты не веришь мне. Всю твою жизнь меня не было рядом, когда ты так во мне нуждался. Прости… прости меня, мальчик мой… я так виновата…
Женщина всхлипнула и пустила слезу, но почти сразу же стерла её рукавом, будто стыдясь. Если
— Я не сержусь, мама, — тихо ответил я. — Ты боролась за свою свободу. Уж поверь мне, я знаю,
Лаайда замерла подобно испуганному зверьку. Веки её снова увлажнились, и на сей раз она не стала сдерживать слёз.
— Риз… ты… ты назвал меня…
— Да, ведь ты и есть моя мать. Извини, что подозревал тебя.
Пленница явно обрадовалась и несмело улыбнулась. Но тут уже я пошел в наступление.
— Мама… я могу тебя кое о чем попросить?
— Разумеется, родной. Что я могу сделать для тебя?
— Расскажешь о моих корнях? О Капитулате, о вашей истории, обществе и нравах.
— С огромным удовольствием, Риз, — просияла Лаайда.
— А ты сможешь научить меня алавийской магии?
— Я… кхм… нет, боюсь, что это невозможно, — погрустнела узница. — Я не знаю, почему у людей произошло разделение на ингениумов и операриев. Не ведаю, почему одни могут только видеть узлы плетений, а другие творить их. Моих познаний не хватит, чтобы объяснить тебе смысл магических манипуляций, если ты их не видишь. Это может убить тебя, мальчик мой.
— Если проблема только в этом, то тебе не о чем беспокоиться, ведь я их вижу прекрасно.
Наградой за это признание мне стали изумленно распахнутые глаза матери Ризанта. Нет уж, птичка. Если ты попала в эту клетку, то просто так из неё не упорхнешь.
Иерия нор Гремон сидела в моем кабинете и напряженно массировала лицо. Глубокие складки на её лбу не разглаживались ни на мгновение. Брови сошлись на переносице, а яркие желтые глаза метали молнии.
