Разговоры оборвались так резко, словно сам Каарнвадер вновь сошел на землю и остановил время. Все без исключения мужчины заложили согнутую в локте правую руку за спину и застыли в почтительных поклонах. А дамы замерли в реверансах, придерживая подолы платьев. Взгляды собравшихся прикипели к монарху, который медленно вошел в тронный зал, поддерживаемый под локоть Серым Рыцарем.
Правитель двигался скованно. Можно сказать, ковылял. Лицо его посерело и осунулось. На нем появилось много новых морщин. На шее виднелись кривые шрамы, теряющиеся где-то под пышным воротником одеяний. Глаза приобрели постоянный подозрительный прищур, будто Леоран гран Блейсин каждый миг ждал подвоха.
Аристократы на появление патриарха отреагировали по-разному. Одни с облегчением, другие с неодобрением и досадой, третьи с тревогой. Но внешне оставались совершенно бесстрастны и неподвижны. Иными словами, всё шло ровно так, как и должно идти…
— Подданные Южной Патриархии, моё сердце радуется, видя всех вас вновь. Как вы знаете, я стал жертвой обмана и предательства. Вероломные альвэ убили мою семью, моих верных сподвижников и союзников, а меня похитили! Дурманом и чародейством они пытались подчинить мой разум, чтобы сделать послушной марионеткой, но я выстоял и не поддался…
Голос Леорана гран Блейсин звучал глухо и хрипло. Будто карканье старого кладбищенского ворона. Совсем не похоже на его сочный баритон, которым он велеричиво изъяснялся раньше.
— Хуже того, — продолжал патриарх, — проклятые темноликие действовали не одни! У них были пособники из числа тех, кто присягал мне на верность! И будьте уверены, подданные Южной Патриархии, каждый виновный получит то, наказание, которое заслужил. Призываю мудрейшего Сагариса в свидетели, что не оставлю без ответа этого злодеяния!
Дворяне, не меняя идеально выверенного положения туловища и наклона головы, принялись лихорадочно вращать глазами в орбитах. Они высматривая орденских милитариев или гвардейцев, словно ожидали, что те схватят виновников прямо сейчас. Но нет, воины так и остались дежурить вдоль стен просторной залы.
Леоран гран Блейсин говорил еще долго, периодически срываясь на едва слышимый сип. Даже громкая речь давалась ему с трудом. И это не могло укрыться от взоров нобилей. Они поняли, что здоровье патриарха далеко от идеального. Однако вряд ли кто-то посмеет в ближайшее время мутить воду и пытаться разыгрывать карту с немощью правителя. Ведь тогда любого смутьяна с высокой долей вероятности объявят пособником алавийцев и казнят, несмотря на прошлые заслуги и чины. Уж чего-чего, а боевой мощи у армии монарха хватит, чтобы поставить на колени бо́льшую часть дворянства. А свою безграничную преданность престолу Пятый Орден и гвардия уже показали ярче некуда.
— Не скрою, что наша держава вплотную подступается к весьма непростому периоду своей истории. Слишком глубоко проникли в наши земли вероломные псы Капитулата! И чтобы вышвырнуть их, нам нужно быть твёрдыми и решительными! Точите клинки, преданные сыны Патриархии! Седлайте коней и запасайте провиант. Каждого из нас вскоре ждёт война!
В тишине, повисшей после речи монарха, можно было услышать учащённое биение сотен сердец. Люди привыкли жить в бесконечном противостоянии с колониями альвэ. Но колонии — это не сам Капитулат. Темноликие могущественны и несказанно богаты. Их экономика значительно прочнее, чем хлипкое народное хозяйство всех человеческих земель вместе взятых. Армии алавийцев многочисленны и оснащены на высшем уровне. Воины обучены и бесстрашны, а озарённые искусны. И вот с этой громадой Леоран гран Блейсин предлагал вступить в прямое противостояние.
Ну да, почтенные экселенсы и миларии. Простите меня, но я не имею возможности оставить вас в стороне. Отсидеться не получится. Вам предстоит пролить немало крови. И чужой, и своей. Это нужно ради вашего же будущего. Со своей же стороны обещаю, что пройду этот путь вместе с вами…
После приема Леоран гран Блейсин вернулся в свою опочивальню и устало откинулся на подушки. Он натужно дышал, смотря в одну точку. Грудь его часто вздымалась, но от сна патриарх решительно отказался.
— Они испугались, Иерия. Я видел страх в их глазах, — просипел правитель. — И это весь цвет нации. Белая кость, аристократы. Какой позор…
— Дайте им время осмыслить и принять услышанное, Ваше Благовестие, — сдержанно отозвалась Серый Рыцарь, неотступно дежурящая у кровати монарха.
— Нет, это провал. Наша Священная Патриархия обречена, — устало прикрыл веки мужчина. — Почти все, на кого я мог положиться, кому мог довериться, пали в злосчастную годовщину моего Восхождения. Ныне же я могу рассчитывать только на тебя. Но этого недостаточно… С такими подданными я не сумею организовать достойный отпор алавийцам.
Милария нор Гремон закусила губу, о чём-то напряженно размышляя. В конце концов, она не выдержала молчания и тихо заговорила:
— Вообще-то, есть как минимум один человек, достойный вашего доверия, мой господин.
— И кто же он? — тускло отозвался патриарх.
