— Мой супруг никогда не стал бы заниматься ничем подобным! — вспыхнула милария.
— Он владел игорным домом на увеселительной улице, — фыркнул хозяин поместья. — Уж поверь мне, Вайола, у твоего мужа руки были замараны по самые локти. Однако, я ни в чем тебя убеждать не собираюсь. Думай, что хочешь. Мне важно, чтобы ты была предана своей семье.
Дворянин подошел вплотную, нависая над невесткой, и беспардонно взял её за подбородок.
— Твоя красота — это единственное, чем ты можешь помочь роду Иземдор. Используй её, как инструмент. Как оружие. Очаруй Ризанта нор Адамастро. Стань той, кому он доверяет, и принеси мне ответы, которые я ищу. Но если ты подведешь меня хоть в чем-то, то твоё пребывание в моем доме превратиться в кошмар!
Пальцы Инриана сжались, впиваясь в нежную кожу Вайолы, и она вскрикнула от неожиданности и боли.
— Не забывай, что только от моей милости зависит твое благополучие, — прошипел глава в самое лицо девушки. — Моего брата больше нет с нами. А потому терпеть тебя в моей семье я готов только до тех пор, пока ты приносишь пользу. Тебе ясно?
— Д-да, мой экселенс, — тихо произнесла аристократка, сверля деверя немигающим взглядом.
— Прекрасно. В таком случае, жду от тебя вестей к исходу седмицы. Не вздумай меня разочаровать, Вайола.
Инриан отпустил подбородок вдовы и неспешно вышел из её покоев. А оставшаяся наедине со своими мыслями дама судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы и порывисто поднялась. Пометавшись меж четырех стен, она вскоре остановилась у большой картины в резной оправе. Их с Веллантом портрета…
Её узкая женская ладошка прошлась по холсту, поглаживая изображение погибшего супруга. Муж для Вайолы был центром вселенной. Такой огромный и сильный. Надежный и заботливый. Её опора и щит. Она до сих пор не могла смириться с тем, что его больше нет рядом. Воспоминания о днях, проведённых вместе с ним, вызывали боль в груди и заставляли задыхаться от горя. И тем сильнее становились терзания, когда милария гран Иземдор пробовала представить рядом с собой другого мужчину.
Но девушка была воспитана высокородными. Она с молоком матери впитала незыблемую истину — нет ничего превыше блага твоего рода. И поскольку теперь Вайола носит фамилию Иземдор, то ради её интересов должна принести в жертву собственные желания и стремления. Так бы поступила её мать. Её сестры. Её отец. Так бы поступил и сам Веллант…
Она уже неоднократно выполняла различные поручения Инриана. Втиралась в доверие, распускала слухи, выуживала сведения у болтливых жёнушек и их похотливых мужей. Флиртовала, лгала и манипулировала. Стравливала союзников и мирила врагов. Но так далеко никогда еще не заходила.
— Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, любимый, — прошептала вдова, смаргивая выступившие слёзы. — Ради нашей семьи я сделаю всё…
Двадцать две фигуры, закутанные в темные одеяния, стояли идеально ровными шеренгами и взирали на меня. Озарённые готовились примкнуть к рядам Безликих Демонов, принеся мне магическую присягу на камнях крови. А потому я решил обставить это событие по-особенному. Не кричаще помпезно, как было принято в этом мире. А исходя из своих представлений о мрачной красоте.
Поскольку я еще не в полной мере оправился от ранений, то сидел перед претендентами на возвышении, занимая неудобное кресло-трон с прямой спинкой. Металлическая маска Маэстро холодила кожу лица. А в её прорезях слабо поблёскивали мои янтарные глаза. Однако в царящем полумраке едва ли можно было разглядеть их цвет.
Темные знамена с силуэтами безликих голов, лишенных каких бы то ни было черт, висели по обе стороны зала. Множество тлеющих свечей своими дрожащими огоньками силились разогнать темноту. Но порождали только глубокие бархатные тени, сплетающиеся в мистической пляске.
Двадцать два медных пьедестала на витой ножке, отполированные до зеркального блеска, располагались справа и слева от меня. На их подставках покоились шкатулки из темного лакированного дерева.
Что ж, всё готово. Можно начинать.
Я сделал знак, и первый кандидат на вступление в братство, носящий аж три магистерских перстня на руке, вышел из строя. Он приблизился к одной из шкатулок и без колебания откинул крышку. Одновременно с этим, словно по волшебству, зажегся и золочённый двусвечник, стоящий тут же. Озарённый извлек вычурный церемониальный клинок, свиток с текстом клятвы и черный голыш камня крови.
— Чего ищешь ты, посвящаемый? — задал я ритуальный вопрос.
— Твоей мудрости и знаний, экселенс, — не задумываясь ответил он. — Я желаю разделить их, чтобы приблизиться к пониманию сути своего дара.
— Безликие могут тебе дать это, — степенно кивнул я.
Разложив перед собой всё нужное для таинства, мужчина с покрытым лицом сперва распечатал бумагу, а затем без колебаний сделал надрез на ладони. Взявшись за божественную реликвию, он торжественно зачитал текст с листа:
