Неудивительно, что Психее легко дается доброта – в детстве она видела ее в избытке.
Она останавливается перед третьей дверью, отвлекая меня от размышлений. Я в предвкушении. Мое недолгое пребывание здесь уже дало мне столько информации об этой женщине. Ее спальня позволит по-настоящему заглянуть за кулисы. Психея открывает дверь и проходит в комнату, приглашая меня войти.
А там… бардак.
Я стою на пороге и рассматриваю груды одежды, разложенные на каждой доступной поверхности. Антикварный туалетный столик заставлен бесчисленными баночками и тюбиками с косметикой и средствами ухода за кожей и волосами.
– Ты спишь в шкафу.
– Это спальня.
– Разве? Кровати нигде не видено. Кругом только одежда.
– Замолчи. – Она проходит в глубь комнаты по узкой, не заваленной вещами дорожке. – У меня своя система.
– Настоятельно советую тебе придумать новую систему, потому что я так жить не смогу. – От одной мысли о таком бардаке, систематизированном или нет, мне становится нехорошо. Я ожидал, что в этой комнате будет царить еще более уютная и гостеприимная атмосфера. А тут настоящая свалка. Я прохожу в комнату и дотрагиваюсь до кипы одежды, которая опасно балансирует, скорее всего, на стуле. – Я женюсь на монстре хаоса.
– Тогда, полагаю, мы оба монстры.
– Мило. – Я сопротивляюсь желанию продолжить трогать ее одежду. – Но мы оба знаем, что это не так.
– Да-да, ты самый большой и самый жуткий монстр. Не отвлекайся. – Она скрывается за дверью и возвращается оттуда с огромным чемоданом. Снова уходит – и выносит несколько сумок, похожих на те, в которых хранят осветительное оборудование. Она сует их мне в руки. – Подержи, пожалуйста.
– Я видел фотографии твоей спальни. На снимках она так не выглядит. – Сколько бы я ее ни дразнил, кровать хламом не завалена, но это не та кровать, которую я видел на фото.
– А, да. – Психея бросает на нее чемодан, затем начинает перебирать груды одежды и кидать туда вещи. – Я пользуюсь спальней Персефоны. Она аккуратистка, да и обстановка в ее комнате выглядит эстетично. К тому же она никогда не публиковала фотографии интерьера нашего дома.
Смотрю, как еще три платья летят в чемодан, из которого разноцветные ткани уже вываливаются через край, и у меня иссякает терпение.
– Да твою ж мать. – Я не аккуратист, как она выразилась. Мне нравится, когда мое барахло разложено по местам, потому что это упрощает жизнь, но я не разгуливаю с машинкой для расклейки ярлыков и не слетаю с катушек, когда что-то лежит не там, где нужно. Тем не менее от ее полного пренебрежения ко всему, что отдаленно напоминает порядок, у меня начинает дергаться правый глаз. Я ставлю сумки у двери и, осторожно прокравшись к ее кровати, начинаю складывать одежду.
– Что ты делаешь?
– Не обращай на меня внимания и собирайся дальше. – Странно возиться с женской одеждой. Это новый сенсорный опыт: большинство вещей не хотят складываться, и мне приходится по-всякому их сворачивать, чтобы создать хотя бы подобие порядка. Я стараюсь не думать, как Психея носит эти вещи, в особенности шелковое платье, которое скользит по моим ладоням, пока пытаюсь с ним совладать. Оно бы прекрасно смотрелось у меня на полу, после того как я стащил бы его с ее плеч и…
Чемодан уже наполовину собран, когда Психея бросает на меня пристальный взгляд.
– Мне нужно сложить еще несколько вещей. Захвати сумки с оборудованием, встретимся внизу.
– Хорошая попытка. Но нет.
– Эрос, я буду рыться в ящиках с нижним бельем. Дай мне немного пространства.
Начинаю спорить, но замолкаю, когда мне в голову приходит одна мысль.
– Свадебное платье.
– Что?
– Тебе нужно свадебное платье.
Психея хмурится, а потом чертыхается.
– Мне нужно свадебное платье. Черт. Ничего не выйдет. Нам не хватит времени. – Она начинает путаться в словах. – О боги, без такого важного атрибута никто не поверит, что мы женимся по-настоящему.
Я хватаю ее за плечи.
– Психея, посмотри на меня.
– Мне, наверное, пора выбирать себе надгробие, потому что…
Не думаю о последствиях своих действий. Просто целую ее. Психея напрягается, но не успеваю отстраниться, как она тает в моих руках, запускает пальцы в мои волосы и прижимается ко мне всем телом. Самое время остановиться и вернуться к нашему разговору. Мне удалось остановить ее панику, значит, цели я достиг. Нам нужно прекратить…
Но я не готов. Ее вкус чертовски сладок на языке. Еще одно напоминание, что она не такая, как все, кого я когда-либо встречал. Она хитрая и заботится о публичном имидже, но при этом она нежная, веселая и милая.
Хороший человек сделал бы все возможное, чтобы сохранить ее. Он бы сражался и с ее внутренними демонами, и с внешними врагами, чтобы создать мир, в котором она могла бы опустить защитные преграды и жить счастливо без брони. Он бы увез ее к чертовой матери из Олимпа, пообещал обеспечить безопасность без эгоистичной выгоды, вознес бы ее на пьедестал и каждый день поклонялся у ее алтаря.
Но я не хороший человек.
А долбаный монстр.
