Электрический идол полностью

Эрис смеется, и ее смех сулит неприятности.

– Тем лучше, если его это разозлит.

– Не делай вид, что стала разумной! – Елена подталкивает сестру. – Он и тебе велел вести себя прилично, а ты вчера весь день выпивала с Дионисом.

– Мне нравится Дионис, – пожимает плечами Эрис. – Он умеет веселиться, не распускает руки, и у него самые сексуальные друзья. Беспроигрышный вариант.

Обычно мне нравится наблюдать, как они препираются, но я уже готов завершить эту часть мероприятия.

– Увидимся в следующую пятницу.

– Хорошо. – Елена берет Эрис под руку и тащит сестру к выходу.

Теперь остался только фотограф.

Психея улыбается ему, и напряжение, сковавшее ее тело, немного ослабевает. Она в своей стихии.

– Большое спасибо, что пришли. Я бы хотела сделать несколько постановочных снимков в дополнение к тем, что вы уже сделали.

– Разумеется, – улыбается он.

Я выпадаю из разговора, пока они обсуждают варианты. У них уходит десять минут, чтобы выбрать четыре варианта съемки, и еще полчаса, чтобы сделать фотографии, которыми оба остаются довольны. Он отрывает взгляд от камеры.

– Замечательно. Я могу отретушировать их и прислать вам к завтрашнему дню.

– Спасибо. – Я поглядываю в сторону выхода. Как быстро мне удастся увести отсюда свою жену?

Психея касается его руки.

– Нет ничего плохого, если вы захотите воспользоваться моментом в своих интересах, Клод. – Она наклоняется к нему с милой улыбкой. – Если планируете продать одну из фотографий, возьмите, пожалуйста ту, что у алтаря.

Он смущается.

– Я бы не стал… я не…

– Мы знаем, как устроен Олимп. – Она хлопает его по плечу. Прикосновение получается легким, но он покачивается на ногах, будто получил хук справа. – Просто позаботьтесь, чтобы это был именно этот снимок, иначе вы очень меня расстроите.

– Да, мэм, – шепотом отвечает он.

– А теперь можете идти.

Он почти выбегает из зала. Едва дождавшись, когда за ним закроется дверь, я разражаюсь смехом.

– Ты вселяешь ужас.

– Молчи.

– Правда. Как и злобная мать и жестокие сестры.

Психея бьет меня в плечо.

– Я не вселяю ужаса. И вообще кто бы говорил, когда твоя мать приказала меня убить.

Обнимаю ее за плечи. Не потому что на нас кто-то смотрит, а потому что сам этого хочу. Обмен добродушными шутками поднимает настроение после напряженной подготовки к свадьбе.

– Ты можешь положа руку на сердце сказать, что твоя мать никогда никого не убивала?

– Я…

– Честно, Психея.

Она бросает на меня сердитый взгляд.

– Это не доказано.

– Вот именно. Чтобы выжить и процветать в Олимпе, нужно хотя бы отчасти быть монстром. А самим Тринадцати это требуется особенно.

– Ты прав, но все равно это раздражает. – Она бросает на дверь долгий взгляд. – Элита города любит делать вид, будто мы более культурные и утонченные, чем остальные люди, но на самом деле все наоборот. Взгляни на нас. Мы только что поженились, чтобы твоя мать бросила попытки меня убить.

Нечего добавить. Она права.

– Я знаю.

– Да, возможно, нам всем приходится быть немного монстрами, чтобы выжить в этом городе. – Ее глаза тускнеют, уголки губ недовольно опускаются. – Даже не немного, если быть до конца честной.

– Тут нечего стыдиться. – Я глажу пальцем ее обнаженное плечо. Боги, почему она такая нежная? Десять лет прожила в Олимпе, а ее сердце нетронуто. Она способна оплакивать то, чем ей пришлось пожертвовать ради процветания, город не изменил ее так, что она перестала бы сама себя узнавать. Я ей завидую. Быть может, от моей души что-то осталось, потому что не могу побороть желание развеять печаль, отразившуюся на ее лице. – Знаешь, ты не такая.

– Не какая?

– Ты не монстр. – Я отвечаю легкой улыбкой. – Я знаю, ведь сам монстр. Пускай ты живешь среди нас, но ты совсем не такая, как мы.

Она прищуривается.

– Не могу понять, это комплимент или оскорбление.

– Комплимент. Нужно быть особенной, чтобы жить среди монстров и не стать одной из них. – Наш разговор уходит на глубину, на которой не умею ориентироваться. Нужно вернуться в безопасную зону. – Ты голодна?

Она колеблется, но в конце концов отвечает:

– Да. Я слишком нервничала и не поела перед свадьбой.

Признаться честно, я тоже. Нервничать из-за нашей свадьбы кажется глупостью, но все идет не так, как ожидал. Я не должен настолько сильно хотеть свою жену, что меня едва не трясет от попыток сдержаться и не поцеловать ее снова.

Во всяком случае, при мысли о ней во мне не должно бушевать ничего, кроме вожделения. И точно не желание встать стеной между ней и тем, отчего в ее красивых карих глазах рождается печаль.

Я прокашливаюсь.

– Давай возвращаться в пентхаус. Я уверен, что сегодня нас никто не тронет, так что можем хорошо провести время.

Психея позволяет мне проводить ее до двери и дальше по коридору к лифтам.

– После того как мы поженились, нам вообще не должны угрожать.