Эрос долго смотрит на меня, а потом запрокидывает голову и разражается громким смехом. Я подскакиваю от удивления, а он так хохочет, что даже не замечает этого. Ему приходится схватиться рукой за живот, чтобы устоять на ногах.
Я скрещиваю руки на груди и жду, когда он закончит.
– Давай-давай, не сдерживайся.
К его чести, он не заставляет меня долго ждать. Выпрямляет спину и качает головой.
– Нам придется постараться, чтобы быть на шаг впереди наших матерей. Будет интересно.
– Интересно. Можно и так сказать.
Эрос подходит к двери, но останавливается, не успев ее открыть.
– Доверься мне.
– В этом я тебе доверяю. – Почти правда. Я не могу позволить себе полагаться на Эроса, не могу предполагать, что у нас схожие цели. Но могу поверить, что он не меньше меня заинтересован в этом браке, и неважно, фальшивые у нас отношения или нет.
Его губы неспешно растягиваются в улыбке, взгляд теплеет.
– Психея? Я не шутил, когда сказал, что ты выглядишь божественно. Мне хочется съесть тебя. Опять. – Он выходит из комнаты, пока я не успела ответить.
И что тут скажешь?
Я уже поняла, что Эрос – непревзойденный лжец и холоден до глубины души. Неважно, каким теплым становится его взгляд, когда он смотрит на меня, какой пьянящей – его улыбка. Я не могу в это верить.
Хотя, когда он сегодня ласкал меня ртом, фальшивым происходящее не казалось. Когда трясущимися руками сжимал мои бедра, а его голос становился хриплым и низким. В тот миг казалось, что он хотел меня так же сильно, как хочу его я, даже сильнее, потому что он даже не пытался сдержать свою реакцию.
Ложь. Наверняка это ложь. Нам нужно было быстро решить этот вопрос, что мы и сделали. А если я по-прежнему его хочу, тому есть логичное объяснение. Адреналин и феромоны. Физическая реакция вполне нормальна в таких ненормальных обстоятельствах. Вот и все.
К тому времени, как захожу в лифт и спускаюсь в зал, который Эрос занял для мероприятия, мне почти удается себя в этом убедить. Персефона идет рядом в образе лучезарного ангела, в который облачается всякий раз, когда приходится иметь дело с Тринадцатью. Я пытаюсь не отвлекаться от происходящего, спрятать все самое важное глубоко внутри и запереть на замок, чтобы никакие события сегодняшнего вечера не смогли меня ранить.
Пытаюсь… и ничего не выходит.
Как я могу скрыть свои чувства, если все мои нервы оголены? Знаю, что должна это сделать, но мечты о свадьбе, которую всегда хотела, разбиваются о реальность, и это причиняет неожиданно сильную боль. Чувство горечи.
Двери лифта беззвучно распахиваются, открывая длинный коридор, который так и кричит о деньгах, хотя выдержан в том же минималистичном стиле, что и квартира Эроса. Натертые до блеска полы блестят в ярком свете, а стены выкрашены в серый цвет орудийного металла. Может показаться, будто идешь по дорогой тюрьме, если бы не зеркала.
Они висят по обеим стенам коридора, простираясь от пола до потолка, высотой примерно в три метра. Рамы выполнены из кованого железа и сияющего серебра, и меня посещает странная мысль, что стоит прикоснуться к зеркалу рукой, оно поддастся и я попаду в другой мир.
Почему в этом здании столько зеркал?
Я прохожу полпути, как вдруг двери открываются и входит моя мать. На ней элегантное платье, которое скрывает ее стройное тело от шеи до запястий и лодыжек, а его серебряный цвет и форма корсажа напоминают доспехи. Она заплела темные волосы, убрав их с лица, а ее макияж как всегда безупречен.
Мне требуется вся храбрость, чтобы продолжить идти рядом с сестрой, пока мы не оказываемся перед Деметрой. Она оглядывает меня с головы до ног.
– Если ты хотела заявить о себе, то с таким платьем тебе это удалось.
Персефона сжимает мою руку.
– Увидимся внутри.
Она проскальзывает за дверь, оставив меня наедине с Деметрой.
На этот раз.
– Мама…
Она поднимает руку и качает головой.
– Нас ждет разговор, но не здесь. Ты твердо решила выйти за Эроса?
Меня охватывает нечто, похожее на облегчение. Какой бы ни была Деметра, она не из тех, кто растратит ценный актив впустую. Мой брак с Эросом связывает ее с Афродитой, или, точнее, дает возможность постоянно поддевать противницу. Возможно, мать усвоила урок, что не стоит отдавать дочерей замуж без их согласия – хотя это еще большой вопрос, – но если одна из нас по глупости вступит в брак с влиятельным человеком, мать вряд ли станет мешать.
– Да, решила.
– Тогда идем. – Она поворачивается к двери и подставляет мне локоть. – Будь я проклята, если хоть одна из моих дочерей пойдет к алтарю в одиночестве.
