Загорелую лицом зеленоглазую брюнетку с длинными волосами в заплетенной аккуратно косе, всю из себя такую фигуристую и вкусно пахнущую.
Однако, остались у меня здесь кое-какие дела.
Снять неплохую жилетку с обувью, какими-то кожаными сапогами со свежего покойника и забрать свои трофеи в виде тюка кило на двадцать. Бурдюки с котлом и так принесут в лагерь банды, а вот копья с саблями могут и потырить по дороге. Раз уж они тут все поголовно с дубинами и рогатинами бегают, значит настоящего оружия на всех сурово не хватает.
Поэтому я направляюсь к убитому, стаскиваю с него сапоги и жилетку. От кожаных невысоких сапог идет такой выхлоп, что я отчетливо понимаю — придется их долго отмывать и готовить к употреблению для себя лично.
Ничего, сам займусь или припашу кого-нибудь, не такого амбициозного, как этот дядька, а сильно попроще.
Однако ходить еще несколько дней с преющими в теплых ботинках ногами, пока не появится возможность обзавестись более подходящей обувкой, я не собираюсь. Жилетка же поможет мне распихать всякие мелочи по уже имеющимся на ней пришитым карманам, конечно, тоже после генеральной стирки.
Значит, карманы здесь уже изобретены, ну мне же проще тогда.
Вижу по выражению лица внимательно смотрящей за моими действиями лучницы, что она не особо одобряет мой поступок — так откровенно мародерить их товарища. Однако, лучше я себе упрощу жизнь в жарком лесу, чем кто-то другой на моем покойнике разбогатеет.
И напарник мертвеца что-то недовольно ворчит, понимая, что я раздеваю его старого товарища, поэтому получает еще одно ментальное напоминание, чтобы внимательно занимался мясом козла, а не таращился по сторонам, теряя драгоценное время.
— Пошли, — говорю я ей, подхватив завернутые в шкуру трофеи, — расскажешь мне по дороге о том, как вы тут живете.
Напарник опять недовольно мычит, призывая подругу лишнего не болтать, так и напрашивается на ускоренное переформатировании сознания хорошим подзатыльником.
Сработало с упертым козлом это дело, наверно, что и с другим ослом сработает.
С ним потом разберусь, пусть сначала подтвердит, что это лучница пристрелила покойника.
Хотя именно то, что именно ее стрела торчит у него в груди, это вскоре увидят все, кто придет разделывать тушу моего боевого товарища. И хоронить уже своего остывающего товарища по прежней жизни.
Два километра примерно до лагеря банды я внимательно присматриваюсь к девушке, то есть, уже понятно, что женщине, пока расспрашиваю ее про местную жизнь, понемногу придавливая на сознание и провоцируя ее на откровенность.
Ситуация становится понятна после того, как встретившиеся носильщики — обычные крестьянские мужики, оказались отправлены разделывать и переносить мясо козла уже ею самой лично.
Простыми мужиками она командует легко и непринужденно, как настоящий воин обычными землепашцами.
— Надоела уже эта дичина — жесткая и вонючая, — обрадовался солидному поступлению мяса почти домашнего животного один из простых мужиков. — А тут целый козел людоящеров!
И они втроем убежали на помощь выжившему пока бандиту.
В банде Горбатого Хоба, названной по имени ее предводителя, и правда, что настоящего горбача, одного из лидеров криминального мира соседнего города в десять тысяч населения, состоит сейчас двадцать шесть мужиков и шесть женщин.
Сам Хоб со своими подельниками — это восемь криминальных мужиков и две потрепанные городские шалавы при них.
Бандиты потерпели поражение в межвидовой борьбе и оказались выбиты из родного города более сильными соперниками по криминальному бизнесу. Ну и власти городской нагадили серьезно и бестолково, так что теперь просто живут в лесу.
Там мне примерно рассказывает лучница, она сама говорит, что не очень хорошо знает, что там случилось в городе у бандитов.
— Теперь уже семеро их осталось, — вспоминает недавнюю потерю молодая женщина по имени Ксита.
Она с сестрой — обе лучницы из бывшего женского отряда валькирий при монастыре Сент-Августин. Они в банде не сами по себе, а с еще четырьмя настоящими наемниками, те им дают защиту от остальных бандитов, а они, как могут, благодарят воинов за это. Полгода уже прошло, как сами прибились к наемникам, иначе бы им тут никак не выжить, двум молодым и смазливым девкам с луками.
Все кожаные, достаточно высоко статусные для этого мира вещи и одежда — это все подарки своих мужчин.
Понятно, значит здесь все хоть немного деловые мужики имеют на себе что-то из кожи, как я это сразу понял.
И с меня будет конкретный спрос от остальной банды за вещи их товарища, придется доказывать свой статус и право прямого, притом еще и совсем единственного, наследника.
Живет в лагере еще десяток крестьян с женами, однако они самые бесправные здесь, а баб ихних беззастенчиво пользуют бандиты.
— Почему бывшего и что это за отряд валькирий? — интересуюсь я.
