— Воспитанницы мы одного из женских монастырей, которых мать-настоятельница решила учить стрельбе из лука, чтобы защищать стены обители от грабителей. А бывшего потому, что наш отряд распался, когда монастырь штурмом взяли отряды графа Апольчивера, чтобы его черти на том свете жарили! — довольно образно и с неприкрытой злобой к этому самому графу говорит Ксита.
— Что с вами случилось тогда?
— Мы с сестрой убежали с наемниками, еще девчонки некоторые вроде успели спастись. Остальных победители затрахали до смерти и на стенах развесили за ноги.
— Чего так жестоко?
— Так мы все вместе перебили не меньше сотни воинов во время захвата монастыря, четверть всех воинов графа, — с настоящей гордостью говорит Ксита. — Эти уроды и не думали, что два десятка девчонок могут их столько набить, все перед стенами и воротами гнить остались с нашими стрелами. Валялись и воняли пять дней, пока враги хитростью наш монастырь не захватили. Или подкупили кого из наемников, чтобы открыли ворота.
Суровые тут места, ничего не скажешь. Женские монастыри захватывают беспредельные феодалы и воспитанниц убивают страшным способом. Впрочем, сдались бы они сразу или уже после удачного штурма, наверняка, что участь молодых лучниц оказалась бы одинаковой.
Настоятельница себе из девчонок-сироток воительниц готовит, тратит серьезные деньги на обучение и снаряжение. Похоже, что власть королевская тут еще не очень крепка, а больше рулят отдельные, сильно выдающиеся, личности из феодалов. Порядка и центральной власти явно здесь не хватает, а жизнь простого народа вообще ничего не стоит.
Поэтому те освобожденные мной мужики побежали обратно в очень строгую к своим жителям Империю почти на верную смерть от лап нелюдей, а не пошли в гораздо более свободную жизнь со мной.
Ну, у них там свои семьи и наделы остались, это нужно понимать, что и есть вся их жизнь. Эти степные кусочки земли и какая-нибудь халупенка в виде сарайчика — самое главное и единственное богатство для простых крестьян.
— Вот так теперь и скитаемся с нашими мужиками из наемников. Теперь еще с этими гнидами Хоба связались, — неожиданно довольно откровенно говорит сама лучница. — Одним нам караван не взять, приходится вместе работать на дороге.
Как я и думал, нападают и чистят караваны около леса, не очень такое прибыльное занятие. Риска много, а денег чуть выходит, да еще в лесу жить приходится. Больше за простую жратву рискуют своими жизнями бандиты и наемники.
— Ты же с юга? А выглядишь, как местный? — проявляет женскую наблюдательность лучница.
— Родился такой, — пожимаю я плечами.
Только я собираюсь ее и дальше расспрашивать, как слышу тяжелые шаги бегом догоняющего нас человека. Он уже рядом и вот-вот выскочит из-за поворота среди деревьев.
Отталкиваю Кситу в сторону, чтобы не мешалась, спокойно жду неугомонного мстителя за своего товарища и снятую с него одежку с обувью.
Явно, что это второй бандит пришел в себя после моей ментальной атаки, опомнился и теперь побежал мстить, особо не думая, как именно будет это делать. Да и свои его не поймут после такого ущемления в правах и открытого грабежа уже дохлого подельника.
— Зря ты с Тобола все снял. Воры с таким делом не смирятся, — успевает предупредить меня девушка с луком, как выскочивший прямо на нас мужик, весь в крови разделываемого козла, бросил в меня тяжелый нож с ходу.
Хорошо и сильно бросил, точно попал бы в грудь, если бы я не придержал его руку на секунду.
Побоялся сближаться с нами вот так просто, тем более, что у меня копье в руках и целый тюк с ними же на плече.
Я успел немного прихватить сознание мужика еще за кустами, скомандовал кидать нож в меня стоячего, а сам упал вместе с тюком на землю. После чего ловко подскочил на одно колено и вогнал лезвие зверолюдского копья в живот бандиту на всю его длину.
Бежать дальше на меня уже без оружия, раскинув пошире руки — это я тоже ему скомандовал. Не хватало, чтобы он скрылся в лесу после неудачного броска, бегай потом за ним, вычисляй его сознание среди кустов.
— Теперь воевать придется с Хобом и его людьми, — довольно спокойно для случившегося говорит Ксита, когда бандит медленно отходит, дрыгая ногами. — Когда они разберутся со своими. Поймут, что Тобол умер от моей стрелы, а второй, который Лорас, от твоего копья.
— Повоюем, — отвечаю я, вставая с колена и хладнокровно ударом в сердце добиваю бандита, широко раскрывающего в смертельной муке рот. — Чего не повоевать за хорошее дело?
.
— А девушка то дело говорит, — признаю я про себя, оглядываясь на нее после смерти второго бандита.
Как она отреагирует, что все больше затягиваю ее в долги перед бандой?
Держит лук со стрелой на тетиве, видно, что подстраховывает именно меня. Ну и себя тоже, если бандит со мной справится, ей самой тоже дальше не жить.
Да, придется теперь сразу разборки начинать, прислушавшись к вполне разумным словам лучницы.
