«Живем, короче, одним днем, о будущем не думаем, в Пенсионный фонд взносы не делаем, страховку медицинскую не продляем самостоятельно ни разу. А как что случается из сильно трагического — просто ложимся и помираем в первой попавшейся канаве».
— А если разместиться на средней руки постоялом дворе, немного выпивать и девок не требовать — на сколько дней в Шофере хватит? — перефразирую я вопрос.
— Да на неделю точно хватит, — почесав здорово сальную голову, отвечает парень.
Да, он тут самый молодой и непосредственный, остальные мужики поосновательнее и на жизнь глядят немного более спокойно. Неделю проживания на семерых человек, да еще с едой — ну, вполне нормальная сумма выходит.
Не гигантская конечно, так откуда ей в поясе примерно рядового городского бандита оказаться?
— Только нам в Жофер нельзя появляться. Сразу на воротах повяжут, — вздыхает Шнолль.
Еще по поясам и карманам остальных членов банды нашлось с десяток золота, его мы все сложили в одном месте, на середине расстеленного около шалаша наемников покрывала. Сюда складываем все мало-мальски ценное добро или то, что можно продать без особых хлопот — кинжалы, ножи и разное нательное добро бандитов, несколько серебряных цепочек, символы веры и хорошие, еще живые обувь со шмотками.
Барахла дешевого вообще в шалашах много нашлось, похоже, что бандиты с возниц проезжающих из жадности все снимали и голышом отпускали бедолаг. Мне самому нужно получше одеться, придется припахать к стирке крестьянских баб первым делом.
Крестьяне принесли первые корзины с мясом, двое наемников теперь жарят огромные бифштексы для всех нас на закопченной, зато здоровенной сковороде.
Слава богу, что масло, приправы, перец и та же соль у них нашлись, как и мука с зерном для хлеба, который уже выпечен крестьянками для ожидавшегося вскоре обеда.
Только теперь его есть будут совсем в другом составе лесные жители.
Полураздетые тела бандитов сложены в густых кустах подальше от стоянки, чтобы не раздувались на жаре и не портили нам аппетит.
— Придется мужиков с лошадью отправить, чтобы еще два тела сюда привезти, — говорю я и вскоре Терек кого-то из крестьян отправляет пригнать лошадей, чтобы за один раз вывести покойников и оставшееся мясо.
— Корзины для мяса сразу возьмите! — кричит он отправленным по делам мужикам.
Рядом разводят свои костры простые крестьяне, две бабы занимаются тоже мясом, сегодня весь лагерь может обожраться, как следует, до полной немочи.
— Хорошо, что едоков меньше стало, — усмехается тот первый наемник, который похож на викинга — Терек.
— Хоб со своей бандой особо крестьян не баловали лишней жратвой, сами все сжирали постоянно. А ты что по этому поводу думаешь? — обращается он внезапно ко мне.
Интересный вопрос, похоже, как к возможному будущему руководителю коллектива.
А что, я себя показал необыкновенно сильным и стойким мужиком, один вызвал всю банду на разборки.
И ведь даже нигде не дрогнул, а как после драки по-простому всех добил?
— Да пусть едят сколько влезет сегодня. Завтра прикинем, сколько мяса останется, тогда и будем думать. Сделаем запас жареного мяса на пару дней, отдохнем, я хочу все свои вещи постирать, как следует. И трофейные тоже, чтобы не воняли прежними хозяевами. Крестьянам отдам постирать, — замечаю я недоуменные взгляды новых товарищей.
Понятно, что определенная дедовщина в банде присутствуют, простые мужики работают за воинов, выполняют всякие хозяйственные дела — это даже не обсуждается. Поэтому и стирать мне барахло будет кто-то из них или их баб.
— Есть кто из них, кто может нам помочь? — кивая на крестьян внезапно спрашиваю я.
— В смысле? — не понимает меня основательный Грипзих, который с палицей и щитом по-прежнему стоит рядом.
— Ну, есть среди них такие, которые могут рядом в бою стоять? Чтобы не трусили и не убежали?
— А, таких нет точно. Обычные мужики, которых судьба отправила в лес. Кого хозяева земель выгнали, кто провинился по пьяни, зарубил топором соседа за жену, кто украл что-то у барона — у каждого своя история. Однако воевать никто не способен, да и не хотят особенно. Вот мешок зерна с телеги украсть — это могут, — дает он развернутую характеристику нашим соседям.
— Значит они нам не нужны, — подвожу я итог прениям о судьбе мужиков.
— Погоди, ты что, их убить хочешь? — вскидывается Терек, не так понявший мои слова. — Не было у нас такого уговора!
— Шутишь, что ли? Не нужны — это значит, что дальше наши пути расходятся с ними, — закидываю я удочку наемникам.
— И что ты предлагаешь? И вообще — ты кто такой? Что убил хладнокровно шестерых раненых и умирающих? Да еще тех двоих? Не спорю — дрянь были людишки, самой последней породы. Только и ты нас пойми, так заколоть беззащитных — это силу внутри нужно иметь. И возможно, что силу — темную? — задает один из главных вопросов четвертый мужик, который Вертун.
Так, дошло наше толковище уже до понятий добра и зла, силы темной и светлой. И на какой стороне я теперь стою?
