— Вернуться обратно к реке не смог, сплошные караваны зверолюдов шли в том направлении. Я спрятался в какой-то яме целый день и смог все рассмотреть, сколько племен за один день прошло мимо меня в набег. Ушел с дороги подальше и шел в сторону Вольных баронств или вашего королевства. Деваться все равно больше было некуда, обратно в свои земли мне оказалось никак уже не пройти. Только с веревкой на шее раба такое возможно в тот момент оказалось. Убил камнем одного возницу-нелюдя на подводе, забрал его воду и оружие, лепешки еще эти сраные. Так и выживал, пока не нарвался на посыльного на козле. Того тоже заколол копьем, скотину заставил себя слушаться, безжалостно отлупив до полусмерти, и пошел с ней в поводу к лесу, — замолкаю я, давая оценить мой рассказ зрителям.
— Повезло тебе сильно, что от второй крепости до леса добрался и волки тебя с конем не схарчили.
— А, волки тоже были на моем пути! Заколол троих, двое убежали сами, — как бы только теперь вспоминаю я случившееся по пути.
— Теперь вы расскажите, как попали в разбойники и почему сидите здесь, в этом лесу, столько времени?
Вздохнув, рассказ начинает Вертун, медленно и подробно объясняя мне, как неудача при защите монастыря и бегство от явно превосходящих сил противника ради спасения своих жизней привело их понемногу по ту сторону закона:
— Все одно за другое цеплялось, плюс еще подлость графская. Монастырь, когда его уже взяли, мы девок схватили к себе на седла, которые поумнее оказались и погибать страшной смертью тоже не захотели. Оказались сами беглецами от присяги, а вскоре и граф Апольчивер сразу же заплатил отступное за монастырь, договорился с церковью полюбовно, потом объявил розыск на нас. И церковь тоже объявила за то, что не погибли мы в захваченном монастыре, как должны были, а теперь оказались видевшими все, что там творилось. За такие преступления графа должны были отлучить от церкви, а оказались виноватыми только мы. Больно уж мы много его воинов порубали в схватках на стенах — этого всесильный граф не забыл, обещает нас лично на колесо отправить.
— То есть очень странно получается! Церковь розыск объявила, потому что плохо воевали, а граф Апольчивер за то, что слишком хорошо? — негромко смеюсь я, понимая суть дела. — То есть вы теперь нежелательные свидетели его преступлений и сговора с церковью, поэтому только тихое сидение в лесу вас спасает?
— Да, так все и вышло. Сначала каких-то его любимцев убили в свите сына и одного из сыновей тоже потом. Ну еще и в Жофере побуянили в трактире, стражники сдуру полезли на нас с оружием, ослы городские ленивые. Хотели нас арестовать, дуралеи бестолковые. А мы по пьянке и после таких известий о всеобщем розыске не сдержались. Весь ночной наряд из четырех человек отправили к отцам небесным. А в лесу нас так просто не возьмешь, тут всегда есть где укрыться.
Так слово за слово я и узнаю историю отряда наемников, вынужденных скрываться в глухом лесу вместе с некоторыми неудачниками по жизни из крестьян и остатками сильной банды из соседнего графского городка Жофера.
Потом мы делим трофейные монеты, я соглашаюсь получить половину найденного добра, примерно двадцать золота. Все честь по чести, ведь я убил четырех бандитов сам и четырех поразили согласно моей же легенде лучницы. То, что именно я всех добил — это не так важно, как успеть вонзить стрелу в бою и вывести из строя врага.
Я бы и все деньги наемникам отдал, зачем они мне здесь в лесу, чтобы они начали слушать мои предложения.
После хорошего обеда с набитым животом я отправляюсь на боковую в один из шалашей, принадлежавших раньше банде горбуна Хоба. Глаза неудержимо слипаются, накопленная усталость берет верх над моим телом.
Поручаю перед этим заняться стиркой моего добра одной из крестьянок с сильными руками за пару серебряных монет. Про такую цену мне шепнула Ксита, когда я спросил у нее по знакомству насчет нужной услуги.
— Без денег тоже постирают, но за серебро хорошо это сделают.
Здесь уже постелены новые ветки деревьев с приятным запахом, не дающим распространяться вредным насекомым, чему я очень рад.
К ужину высыпаюсь, встречаюсь с новыми союзниками, с грустным видом сидящими около своих шалашей.
Похоже, что мужики думают, как им жить дальше, только видно по нахмуренным лбам, что плохо у них это дело получается.
— Подумал я над вашей проблемой и мне кажется, что могу ее решить. Вам же нужно уехать из этих мест подальше, однако все местные дворяне в курсе того, что вы в розыске у церкви и графа. Что за вас обещана хорошая награда. По дорогам открыто не проехать? Так ведь?
— Ну так. И что ты нам хочешь предложить? — узнав, что я не настоящий воин, наемники как-то изменили отношение ко мне в менее значительную для меня сторону.
Поэтому так достаточно скептично спрашивает Терек.
— Есть мысль. Вас же не по подробному описанию разыскивают, а именно по тому факту, что вы — воины-наемники. У вас должно быть на виду оружие, у каждого свое, это тоже может быть в описании? И две лучницы с вами?
— Ну, наверно, все так и есть, — лениво тянет Шнолль, играя с ножом.
