Телеги наши завалены свежескошенной лесной травой, прикрывают ею многочисленные трофеи и броню стражников, кучу оставшегося подкопченого мяса с моего верного спутника и остальной накопленный хлам.
Ту же одежду и обувь стражников, белье нательное, которое вчера не дошли руки кого-то запрячь постирать.
Деньги мои наградные, конечно, опытные наемники при обыске тел все нашли, до самой последней монеты, как не старались их спрятать стражники. Так что у нас на общем теперь счету около восьмидесяти пяти золотых талеров.
Довольно солидная сумма, мужики сами никогда даже вместе столько денег не имели, все прогуливали сразу же, как и положено вольным воинам, живущим только сегодняшними вечером и ночью.
Решили так держаться вместе, чтобы не кидались лишнего монетой привычные к шику наемники, мол, живем один раз. Поэтому деньги у меня остались в небольшой удобной суме через плечо.
Сумма солидная, однако тратить талеры по постоялым дворам придется широко и размашисто, на этом настаивают все мужики.
Я не спорю, хорошо понимаю, что соскучились по таким посиделкам мои напарники за полгода жизни в лесу. И они, и девки, да и я сам с удовольствием попробую новую жизнь на больших дорогах королевства.
Что тут могут представить трактиры и постоялые дворы совсем не избалованным удобствами путникам?
Еще понимаю, что выдержать такое поведение мужикам, чтобы выступать именно, как забитые по жизни крестьяне, тоже не получится, однако отношусь к этому, как к неизбежному злу.
Да сама манера держаться вызывающе в придачу к лицам, покрытым густо старыми и свежими шрамами покажет любому внимательному наблюдателю, что совсем не обычные крестьяне тут собрались куда-то ехать.
И что одежки эти простые-дешевые совсем не предназначены для четких и боевых мужиков.
— Бог не выдаст, свинья не съест! — именно эта фраза из земной жизни, перефразированная на местный лад, почему-то очень по вкусу пришлась моим товарищам.
В общем веду себя, как руководитель похода, обязанностями своими не пренебрегаю, строю и воодушевляю парней.
С лучницами пока в пути проблем меньше всего, на мои мужские слова они больше всех подопечных обращают внимание. Только я уже чувствую, что на ближайшем постоялом дворе мужики с лихвой отыграются за все эти мои разумные предосторожности.
И еще пара добрых и ласковых слов, сказанных между делом, растопили девичьи, никак не избалованные теплыми комплиментами и всякой прочей учтивостью, но жаждущие большой любви, сердечки.
Это я тоже понял сразу, и внизу живота сладко так потянуло, когда картина совсем голеньких, фигуристых сестер в моей кровати настойчиво начала меня преследовать по дороге.
«Пора решать проблему женской ласки, а то скоро ни о чем другом думать не смогу», — понял я.
Первую половину дня мы ехали, вообще никого не встречая, потом стали попадаться селяне в полях. Они долго разглядывают нас, выпрямившись и давая отдых своим натруженным спинам. Удивляются каравану без солидной охраны в этих опасных местах, пара простых с виду мужиков на лошадях без оружия на виду надежными защитниками явно не выглядят.
Не положено простому народу тут оружием обвешиваться, для этого определенный статус должен быть.
«Ну, мы выглядим правильно, как обычный караван из телег, обычные мужики, обычная охрана из таких же мужиков и я, единственный тут в кожаной жилетке, как представитель торгового сословия».
Чтобы не цеплялись к нам лишнего местные благородные господа и лица, облеченные властью. Да и товара никакого нет на телегах, кроме сена и травы для лошадей, в дорогу запасенных.
Похоже, что своей бандитской деятельностью компания Хоба и наемников здорово перепугала местных, поэтому царит здесь такая пустота на дороге.
Не удержались мы от посещения первой таверны на пути в обед, хотя здесь все про них и их делишки наслышаны. Наслышаны, однако в лица никого не знают, поэтому несколько простых возниц ни у кого не вызывают особого интереса. Поесть почти домашнего и выпить пивка наемников тянет прямо, как магнитом.
Ну, я их тоже понимаю, поэтому мы наедаемся и выпиваем вволю, а потом уезжаем, оставив два талера в кассе таверны и наших мужиков на облучках телег.
Двух лошадей в телегах привязываем к едущим впереди, зато так можем выспаться после сытного обеда и целого поросенка, которого убрал наш стол.
Только я не сплю, правильно понимая меру ответственности и еще то, что для простых возниц мы слишком широко гуляем. Должны бы удовольствоваться парой мисок каши и все за обедом. А не смаковать жареных целиком поросят.
Вот так можно легко спалиться на таких совсем не мелочах, как слишком много мяса и очень много пива за нашим столом.
Однако, за весь первый день проблем у нас не случилось, новости о таких щедрых крестьянах, разбрасывающихся золотом в тавернах, еще не опережают нас так явно. Да и вообще не опережают.
