Тем более могли бы ехать гораздо быстрее, только два часа на обед в таверне и целый вечер в трактире не дадут нам уйти от погони. Никак не дадут, а наемники прямо, как с цепи сорвались, узнав, сколько теперь у нас свободных денег.
Я ее, эту погоню, ощущаю своей спиной, поэтому мне не так просто держать себя в руках, чтобы беззаботно заниматься любовью в наступившей темноте с девушкой.
Потом она засыпает, а я тщательно перебираю при свече оружие и броню на подводах. Хочу посмотреть, как получится все добро собрать именно на одной телеге. Тем более, что всю трофейную сбрую мужики теперь надевают на своих лошадей, она не занимает больше места.
Да, я спокойно и хладнокровно готовлюсь пережить встречу с погоней так, чтобы уехать на одной подводе, полной добра, которое точно нет смысла оставлять нашим врагам. Чтобы оно не звенело и не каталось, когда телега будет подпрыгивать на кочках.
Но и без какой-то жертвы с нашей стороны тоже не обойтись никак. Воины графа или дружинники обиженного барона должны с кем-то скрестить мечи и чьи-то тела обязательно предъявить своему заказчику или хозяину.
Живыми или мертвыми — этого я не знаю. Знаю только, что собираюсь выжить в любом случае, спасти Фиалу и всех, кто прислушается к моим словам.
А кто не прислушается — тех пусть местный бог хранит!
Сегодня я постоянно воздействовал на сознание Терека и Кситы, Фиала и так слушается меня. В общем-то все остальные спутники тоже слушаются по поводу того, куда ехать и как себя вести в дороге, пока дело не касается таверны и обеда с ужином. Тут сразу начинается настоящий праздник непослушания у, казалось бы, взрослых серьезных людей.
Однако на Шнолля я не могу никак воздействовать, чтобы он отнесся к моим словам о смертельной опасности хоть немного серьезно. После того морального поражения, которое он потерпел вчера, теперь он все делает с точностью наоборот. Хочет изо всех сил доказать мне очень уперто, что у него есть свое мнение по любому вопросу.
И что самое плохое, полностью сбивает мое воздействие, которое я очень аккуратно оказываю на Грипзиха и Вертуна.
Они вроде полностью со мной согласны, только, когда Шнолль громким голосом зовет всех в трактир, не могут отказать ему никак.
— Вы же не будете сидеть на телеге, как старые бабки? Рядом с Андером, который всего постоянно боится! — ядовито спрашивает он и добавляет. — Когда можно отдохнуть, как следует, в новом месте? Где нас вообще еще не знают?
И все уходят, даже Терек с Кситой, только мы с Фиалой остаемся при караване.
Ну, в любом случае нужно кому-то оставаться, мы же не сдаем лошадей конюхам при постоялом дворе, обходимся широкой улицей перед трактиром.
— Слушай, милая. Завтра нас могут догнать воины графа, — откровенно говорю я девушке. — Попроси Кситу остаться с нами, а она пусть Терека уговорит.
Я чувствую, что девушка не понимает моей уверенности в завтрашних проблемах, однако прошу ее именно так поступить.
На самом деле нас могут атаковать и сегодня, даже ночью или ранним утром, поэтому я зря так оставил наш обоз перед злачным местом, где в первую очередь появятся охотники за нашими головами.
Ну, как я оставил? Все наемники просто приехали к трактиру и бросили лошадей под мою ответственность, правда распрягли их сами и обтерли тоже. Мое дело дождаться, когда они остынут, чтобы напоить и накормить животных.
Тоже хлопот немало на мою шею ложится, поэтому хорошо бы радикально еще поуменьшить наш автопарк.
— Завтра встанем подальше от трактира или таверны в укромном месте, которое попадется перед ужином.
— Почему ты так трусишь? — наконец Фиала высказывает свое мнение о моих словах. — Расскажи мне в конце концов!
Ну, что я могу ей рассказать про свое умение ПОЗНАНИЕ?
Ничего, поэтому что-то бормочу что-то о предчувствии, наследном даре и прочем непонятном деле, которое прямо криком кричит, чтобы проявить осторожность.
Она дуется на меня, это ничего, в течении следующих суток поймет, что мои действия — не обычная трусость или излишняя перестраховка. А бравым наемникам и лучницам такое дело серьезно не нравится, как я чувствую.
Еще пару дней и мне просто предложат уехать восвояси, забрав свою долю. Или даже всего через день это выскажут в лицо, начнет, конечно, Шнолль, а Грипзих и Вертун его поддержат. Терек тоже разведет руками, мол, сам понимаешь.
Лошадей наемников я уже не могу продать, они этого точно не поймут, если я предложу им идти пешком за телегой. Поэтому с раннего утра ищу покупателя на вторую подводу с лошадью и еще последнюю лишнюю кобылу, понимая, что нам хватит и одной телеги, чтобы уехать и увезти трофеи. Да и проще это гораздо по сути своей.
Жду заинтересованных взглядов от проходящих мимо мужиков и во время обеда, опять же в таверне, мне удается так же за пол цены избавиться от второго транспортного средства и двух кобыл.
Когда наемники выходят на улицу, их встречает только одна телега и четыре лошади у коновязи.
— Ну, а вот это зачем? Денег у нас еще много? — снова выступает Шнолль, только я не отвечаю ему, просто смотрю на него, как в последний раз, и он отстает.
