Фиала, послушав нас, тоже сняла намокший плащ, оставшись в кожаной жилетке с рубашкой, повесила его на крючок и присела на нашу кровать. Мужики аж загляделись на красивую девушку с тонкой талией и высокой грудью, но ничего, конечно, не сказали. Не положено им ничего вообще лишнего говорить про наших красоток.
— А как вы оказались в Гальде, да еще под дождем и без денег? Вот основной для меня вопрос.
— Потому что наш норр проиграл все свои деньги в одной таверне в центре Вольных Баронств, — зло кидает один из стражников. — И еще под угрозой смерти забрал у нас все наше золото, все последние накопления от прежней жизни.
— Много его было?
— Не очень, но по шесть-восемь имперских золотых все имели при себе.
Ага, то есть норр из Империи продул в кости все свои монеты и еще у своих подневольных спутников отобрал?
Так оно все хорошо выходит, довольно удачно для моего плана, что они теперь совсем безденежные получаются.
— А как вы хотели тогда снять дом? — удивляюсь я.
На самом деле примерно уже догадываясь, как бы норр не потратил последние или не последние деньги, все это будет сделано по большой дури.
По нему это сразу видно. Что деньги и он — слишком разные понятия, чтобы хоть одну лишнюю минуту оставаться вместе.
— Ну, у нас осталось немного своего имперского серебра, на пару дней снять дом точно бы хватило. Там бы дождь прошел. Но, что делать дальше, это нам непонятно, — рассказывает чернявый слуга в свою очередь.
Так, бедные слуги на свои последние монеты еще должны содержать конкретно неблагодарного хозяина?
— Да, а куда вы едете вообще? Какие дела у вас в Гальде?
Вот так понемногу я и узнаю историю последнего похода отряда сопровождения молодого и отчаянно буйного норра Альфирила.
Да, это явно последний поход в один конец для всех присутствующих здесь, потому что норр отправлен из родного владения за кучу своих личных косяков, которые усугубились его ссорой с немаленьким по чину имперским чиновником и убийством последнего, совершенным на глазах немалого числа свидетелей.
В Империи ее норры — почти неприкасаемое сословие, однако за такое преступление им все же приходится отвечать наравне со всеми.
— Приговорили бы молодого господина к каторге, а учитывая его дерзкий нрав, так и на кол бы могли посадить. Так это дело, обычно не положенное дворянам. Их по закону казнят усекновением головы, но за особую дерзость преступления и его вызывающий характер могут личным приказом Императора лишить благородного звания, а тогда остается только кол в свою задницу получать, — рассказывает мне чернявый слуга, которого зовут Вольчек.
— Поэтому старый норр собрал сынка в дорогу за пару часов и сказал ему проваливать, как можно скорее. Что он достал его своими косяками и залетами постоянными, поэтому из наследства ничего не получит, хотя и старший сын. Выдал ему полсотни золотых монет и приказал ехать в Гальд, где около столицы живет одна из его родных сестер, когда-то довольно удачно вышедшая замуж в королевство. Все же он ей племянник, так что может дать приют на первое время. А нам сказал передать сестре про бедовый характер сына и личную просьбу сразу же пристроить его на какую-нибудь войну. Потому что в мирное время с ним никакого сладу нет, а на войне сможет хоть какую-то пользу принести из-за своего отчаянного характера и личной незаурядной смелости. Да и воин он сильный, даже не понимаю, как вы, господин воин, смогли с ним справиться? — и смотрит на меня вопросительно второй слуга по имени Фириум.
— Это узнаете со временем, как и что я смог. Давайте дальше рассказывайте, — отмахиваюсь я от вопроса не в тему сейчас. — Вот мне показалось, что вы приданы в спутники своему норру не просто так?
И в этом случае тоже полностью угадал, как вскоре подтверждают мои слова и слуги, и стражники.
Слуги раньше состояли при жене старого норра в качестве управленцев по хозяйственной части и понятно, что в некой оппозиции к нему самому. Не явной, конечно, но реально существующей, так как жили владетельный норр и его супруга примерно, как кошка с собакой. И естественно их свитам тоже приходилось принимать правила игры своих хозяев. Поэтом, оставшись теперь без своей покровительницы, получили четкий приказ отправляться с бывшим наследником в свой практически последний путь.
— Жена моя этого придурка слишком баловала вместе с вами, так что пробуйте его перевоспитать, пока есть время, — горестно пересказывает Вольчек слова старого норра Альфирила. — И не вздумайте возвращаться! Никогда!
— И как, удается перевоспитывать в дороге? — осведомляюсь я с юмором.
— Шутите, господин воин? Да мы же люди не молодые и к седлу не очень привычные, чтобы скакать целыми днями за его милостью. Едва успевали, благо молодой норр не слишком торопился ехать в столицу, так что тут не до воспитания оказалось. Не отстать бы по дороге, вот о чем все время думать приходилось, — причитает он.
