Есть у всех знакомые знакомых в Империи, которые про такие дела слышали и даже видели некоторые.
Хорошо, что сами Слуги свои умения от народа простого и даже благородного особо не скрывают. Наоборот, очень часто специально любят похвастаться своей силой, дарованной Всеединым Богом, постоянно ее прилюдно используют, облегчая себе наведение порядка и всякое дознание в уголовных делах, когда обвиняемые поначалу не признаются в приписываемых им преступлениях.
Так оно все или не так на самом деле — неважно особо для меня в данный исторический момент.
Главное, что я могу под человека, одаренного такими же божественными сверхспособностями, легко прикинуться.
Ну и мои спутники тоже, кроме пока сильно недоверчивой Кситы. Только и она никуда не денется по моим замыслам от установки конструкции в свое сознание.
— И зачем их тогда кормить вообще? Оставили жизнь при них, так что пусть радуются! — успевает мне бросить Ксита, которая уже бдительно рассмотрела, чем я там с пленниками занимаюсь.
Я не собираюсь спорить со своими спутниками прямо сейчас, нужно им все мои задумки поскорее рассказать, но пока времени нет лишнего вообще. Проверяю пленника, все так же непримиримо зыркающего на меня, но ничего ему не говорю. Смысла что-то ему доказывать нет никакого, он уже приговорен к неминуемой смерти всем ходом творящейся вокруг нас истории.
Безвыходная ситуация, в которой оказались его слуги и стражники, здорово облегчают мне их перевербовку.
Деваться им вообще некуда, только лечь тут же на землю и помереть. Норра придется скоро отправить на удобрение каких-то кустов, а все, что у него имеется — переходит в наше пользование, в том числе даже лошади его людей теперь наши.
Потому что они принадлежат самому дворянину, а теперь уже однозначно нам, как его героическим победителям.
Толку с них немного, конечно, только если засесть в глухом лесу и использовать, как источник какого-никакого мяса. Тогда у нас получается большой, просто огромный запас живых консервов, но так сильно прятаться я больше не собираюсь.
Нет в этом никакой стратегической необходимости, это теперь вопрос обычной тактики, наше правильное спасение из лап погони.
Вскоре ко мне присоединятся Фиала.
— Андер, там они спрашивают, что им дальше делать?
— Посторожи тут пару минут, я им сейчас все скажу, — оставляю я девушку на дежурстве.
Но, передумав сразу заходить в дом, копаюсь в кошеле на поясе, возвращаюсь к калитке и выхожу к местным жителям. Нужно их как-то отсюда спровадить, а так как они оказали нам внешне значительное содействие, придется отблагодарить за явное одобрение наших действий, остальную дружескую поддержку и фактически купить хорошее отношение дальше.
ПОЗНАНИЕ подсказывает мне, что эту поддержку очень легко потерять, если не поделиться частью трофеев с местными жителями разбойничьего вида. Поэтому приходится выдавать свои деньги, так как лошади и вещи новых спутников нам самим остро необходимы в дальнейшем путешествии.
Чтобы местные не начали через какое-то время лошадей из отряда норра самоуправно делить, настаивая, что они тоже в схватке участвовали и имеют право на часть трофеев.
Морально, конечно, участвовали на нашей стороне, но сами никого ни разу не ударили, кроме, как подростки щедро закидали камнями и грязью проигравшего главное сражение своей жизни молодого норра.
— С этого наглого норра мне перепало двенадцать золота, вот, выдаю вам треть за помощь! Гульните за нашу общую победу! — и раздаю монету основным местным заводилам.
Им тут хватит купить в соседних деревнях пива и самогона, нажарить мяса, незатейливо порадоваться жизни и забыть пока на время про наш дом.
А утром уже посмотрим, как оно все дальше пойдет.
Мужики ожидаемо здорово обрадовались золоту, тут же повалили куда-то всей толпой делить и тратить честно заработанные своей активной жизненной позицией деньги.
Я же закрыл калитку и подпер ее стоящей тут же скамейкой в виде обычного бревна, теперь так просто ее не распахнуть.
Потом захожу в дом и говорю сидящим так же вокруг стола слугам и стражникам, уже покончившим с едой:
— Располагайтесь на отдых тогда в этой комнате, снимайте и заносите вещи с лошадей. Сегодня ночуем здесь, никуда не едем. Я с вами позже поговорю, что мне от вас требуется. Сушите свою одежду и дров вообще не жалейте!
Так уже говорю, как начальник и командир, вижу, что спорить со мной больше никто не собирается.
Ну, от такого щедрого предложения переночевать под крышей желающих отказываться тоже нет. Поэтому все будущие члены каравана, пока еще не знающие ничего о своей судьбе, скоро выбегают на улицу, разбирают свои вещи и снимают седла с лошадей, занося их тоже под крышу.
В сторону дровника они стараются просто не смотреть, но это нормальное поведение для них сейчас.
Кому хочется увидеть сверкающие испепеляющим гневом глаза своего норра, лежащего в мокрой одежде на прохладном воздухе на холодной земле, да еще здорово избитого, правда, все это за дело с ним случилось.
