— Я всё прекрасно помню! Я спала, и это ты своими похотливыми ручонками медленно и осторожно стягивал с меня одежду. Я была очень уставшей, и только поэтому тебе удалось это сделать! — придумала она наконец-то свою версию событий и поинтересовалась, далеко ли нам ещё идти.
— А я откуда знаю? Телефон у тебя в руках, ты и следи, чтобы мы не сбились с маршрута, мой штурман-стриптизёр.
— Я не стриптизёр!
— Ага. Ты стриптизёрша.
— Нет! Не стриптизёрша то есть! — поправила она себя.
— А я не извращенец. Контролировать себя надо, Анюта. Хоть какую-то волю иметь, а не дефилировать своими прелестями перед первым встречным, — сказал я, а сам удивился появлению в моём лексиконе нового слова…
Вылезло само по себе и как точно в цель попало! Удивительно!
— Это ты себя контролируй! И вообще, для изврата, который меня всю обмацал, пока мы бежали, и видел практически голой, ты какой-то неблагодарный!
— Мне тебе теперь что, ноги целовать? Анют, я напоминаю, это ты здесь на испытательном сроке. Если и дальше будешь так себя вести, сдам отцу на руки и ариведерчи.
Хм… Снова интересное слово вылезло. Ариведерчи… Это откуда вообще взялось такое? Явно не местный язык.
— Аричего?
— Досвидос по-нашему.
— Да и пожалуйста! Мне такой мужлан и даром не нужен. Даже воды не может взять с собой догадаться.
— Да. Ты права. Жажда — ужас. Меняемся. Давай мне телефон, а сама тащи рюкзаки.
— В смысле тащи рюкзаки? Я же девочка! — возмутилась Анна.
— А я всё ещё думаю свернуть в ближайший город и купить там кляп для этой непослушной девочки.
— Фу, изврат! — скривила она лицо.
— Фу, стриптизёрша с мелкими сиськами, — повторил я её выражение лица.
— Ничего у меня не мелкие! — завелась она с пол-оборота и стала выглядеть как валькирия на тропе войны.
— Ну, так себе, если честно. Видал и более достойные стихов девичьи прелести, — пожал я плечами с ухмылкой. Причём вообще не соврал: за многие годы я видел… многих.
— Ну, раз тебе моя грудь не понравилась, то можешь больше и не мечтать её увидеть.
— А ты что, на каждой стоянке хотела мне её показывать? Фу… Извратка.
Подловил я её и смог на целую минуту вогнать в ступор. Блаженная тишина.
— Что, правда такая мелкая? — раздался голос у меня за спиной, как только мы подошли к лесному ручью.
Я обернулся и увидел душещипательную картину, где Аня своими мелкими ладошками со слезами на глазах водит вокруг своих скромных прелестей.
— Мне в ладонь поместится… — показал я ей свою руку, и она понуро опустила голову. — Но не в сиськах счастье, Аня.
— А в чём тогда? — с надеждой посмотрела девчонка на меня.
— В их размере! — рассмеялся я и увернулся от брошенной в мою сторону деревянной палки.
— Прибью! Изврат!
Надо всё-таки купить кляп. С таким криком мы далеко не уедем…
Спустя всего пятьдесят километров Аня устала. И пусть она пыталась не показывать виду, я видел, как с неё пот уже течёт. Неудивительно, нам приходилось следовать за подсказками элек-разведчиков и то останавливаться, то возвращаться, то петлять. Прошло больше десяти часов с того момента, как мы вышли, и не всегда попадалась ровная дорога. Порой и через непролазные дебри приходилось пробираться.
Потерпев многочисленные поражения в словесных пикировках, а быть может, и просто устав из-за дороги, Аня замолчала. И в таком блаженном состоянии мы прошли ещё с десяток километров, пока не добрались до очередной лесной развилки, где я и остановился.
— Ох. Я сейчас сдохну… У меня, кажется, мозоль на ноге. Ты пластырь не брал?
— Нет. Может, у тебя в косметичке есть. Я там скидывал всё в кучу. Поищи. Стоянка пять минут.
— Всего пять? Мы прошли так много! У меня сейчас ноги отвалятся!
— Пять. Надо двигаться дальше. За нами всё ещё идёт погоня, и нас ищут по всему княжеству.
— Может, машину найдём?
— Я водить не умею. Это раз. Два: машины — это дороги, блокпосты, проверка документов. Шанс нарваться в разы выше.
— Но ты же сильный! Справишься!
— Справлюсь. А ты нет. Есть моменты, когда риск — дело благородное. Но в данном случае это будет глупость. Мы только затерялись, а ты хочешь дать князю возможность найти нас снова. Бесконечно я убегать не смогу с такой ношей.
— Ты хочешь сказать, что я толстая? — нахмурилась Аня, копошась в рюкзаке.
— Я хочу сказать, что ты не мешок с картошкой и что я ограничен, когда тащу тебя на руках или на плече. Так что идём лесом до соседнего баронства. Там найдём место для отдыха, и я отправлюсь в разведку. Посмотрю, что люди говорят, что в газетах пишут, на скольких столбах наши лица наклеены.
— О! Нашла! — вытащила она пластырь из мини-аптечки, взятой просто на всякий случай с остальным барахлом. Не зря…
— Две минуты.
— Да подожди ты, изверг… О-о-о-ох… Ка-а-айф… — сняла Анна кроссовки и принялась колдовать над мозолью.
Я, скосив глаза, посмотрел на кровавые мозоли. Такими темпами мы не только до заката не уберёмся в соседнее баронство… Я ещё рискую превратить Аню в калеку. Это плохо… Не учёл особенность неподготовленного тела к столь дальним путешествиям.
