Секунду подумав, взял нож со стола и сделал себе больно. Глубокий порез щеки — слишком отличительный признак, которого нет на фотографиях. А избавиться от него смогу, как только вернусь к Ариане в Бурый. С её силой свести это уродство будет проще простого.
— ДУРАК! — тут же бросилась на меня Аня и стала пытаться отобрать нож силой.
— Ты нормальная? — Крепко держал я нож, чтобы она не порезалась.
Как ни краснела и ни тужилась девица, но всё равно проиграла моей силе и упрямству.
— Зачем⁈ — Налились её глаза слезами.
— Для маскировки. Дай салфетку лучше из косметички.
Приложиться пришлось мощно, чтобы преодолеть природное сопротивление и нанести себе вред. Кожа-то крепкая… Не как у остальных. Регенерация у меня тоже на зависть остальным. Поэтому, хоть и порезал себя, глубокая и сильно кровоточащая рана принялась быстро рубцеваться. И я даже специально подержал края раны подальше друг от друга, чтобы шрам выглядел шире и уродливее.
— Ну и ещё причёску поменяю…
Я призвал воду, намочил волосы, зализал их назад, словно местный мафиозо, чьи рожи я видел в строке поиска, взял «фен», а по факту просто эльку воздуха использовал, который мои волосы и высушил.
— Вау… Я тоже так хочу элькой волосы сушить, а не этими треклятыми фенами! — крутилась вокруг меня с щенячьими глазами Анна, продолжая вытирать салфеткой давно уже обросшую коркой рану.
— Ну вот, как-то так. Ещё очки добавить, выпятить вперёд нижнюю челюсть… Ну что, похож на фото?
— Хвала всему на свете, что, когда ты пришёл меня спасать, ты так не выглядел. Я бы обделалась от такой рожи прямо там, на месте! И все твои оппоненты тоже! — ответила Анна.
— Ну вот и отлично, детка. Будем входить в образ плохого парня, крошка. Запоминай новый стиль короля улиц, малышка, — изменив голос на типичный для короля подполья с завышенным до уровня высочайшей горы чувством собственной важности, произнёс я.
— Отвратительно!
— Значит, отлично. Подай папочке телефон, а то папочка тебя накажет, — продолжал практиковаться я, в душе смеясь от накрывшего Анну противоречия из влечения ко мне и отвращения к моему образу.
— Вот… — протянула она мне телефон. — Можешь перестать говорить этим голосом? Мне не по себе…
— Только если ты присядешь ко мне на коленки, рыбонька моя…
— Фу. Фу! Не могу даже смотреть на это! — Она отвернулась, сделала жест, словно отряхивает от грязи руки, и отправилась в соседнюю комнату.
Похоже, я даже слегка переиграл. Ну и отлично! Значит, на улице я буду вне подозрений.
Сообщение от дяди на родном нам языке появилось только ближе к утру: [В полночь, в моей резиденции, в винном погребе.]
Он был уверен, что я смогу туда пробраться незамеченным. А я был уверен, что он оставит мне открытыми двери и окна, отключит сигнализацию и камеры наблюдения. А даже если не сможет — я всё равно проберусь. Не пожалею сил и использую военную хитрость для этого…
У меня уже есть план, но мне интересно, придумал ли хоть что-нибудь мой родич.
Далеко на юге, в месте, где у империй не было ни власти, ни шпионов и лишь одинокие «стальные птицы» наблюдали с высоты за перемещением огромных орд кочевых племён, происходили изменения, что вскоре могут потрясти весь мир.
Небольшой шатёрный городок в самом центре земель крупнейшего из племён встречал многочисленных гостей. Те прибывали с небольшими свитами, но каждый человек в них был подобен ястребу среди голубей. Могучие и безжалостные дети войны. Они внимательно следили за остальными магами и мастерами клинка, что пришли из своих племён, сопровождая вождей.
За долгие годы это был всего лишь пятый «Великий Сход» племён, ибо вопрос, который ими поднимался сегодня, был важен для всего их кочевого мира. И если большинство решит, что предложение Великих Вождей из сильнейших племён слишком опасное, они откажутся. Если они решат, что это того стоит, — все единодушно последуют решению Великого Схода, и неважно, согласны они или нет. Лишь единство может принести победу над внешним врагом.
Люди один за другим прибывали и входили в самый крупный шатёр. Из многочисленных вождей и их свит внутрь допускались максимум один повелитель из числа ближайших племён и пятеро советников.
Огромная очередь выстроилась перед шатром. Все ждали своего часа, чтобы предстать перед Великими Вождями и услышать от них предложение, что может стать судьбоносным.
Очередной вождь небольшого племени, в чьём подчинении было пять тысяч всадников и двадцать тысяч лошадей, вошёл под своды шатра и увидел в свете горящего пламени Великих Вождей, неизвестного мужчину в маске и десять слимов, стоящих ровным рядом. Слимы были и озверевшие, и простые, и даже очеловеченные.
— Великие Вожди! — поклонился мужчина, снимая шапку с головы и не спуская взгляда с врагов рода людского.
— Солнечного неба тебе, Аюдир. Сегодня тебе и твоим советникам стоит стать частью великого голоса степей. Наши учёные мужи создали новый способ войны со слимами. Подчинение и контроль, — произнёс стоящий в самом центре Аурзан.
