Я лишь пожал плечами и узнал у своих ребят, снимал ли хоть кто-то на видео происходящее за пределами города. Десятки телефонов и записей спустя пару минут уже были у нас, и мы могли посмотреть за уничтожением гизельских опричников со стороны.
Император некоторое время был в замешательстве. Поражённый, он пытался подобрать слова. Что-то бубнил себе под нос про предыдущие инциденты с моим участием…
Я налил в пару бокалов алкоголь и протянул императору. Тут Святослав окончательно сломался и принял реальность…
— Скажи, что это за щиты вокруг города? Мы не передавали такую технологию и оборудование. Для этого не готовы площадки, нет лишних специалистов для настройки и обслуживания… — спросил он, намекая, что имперские защитные системы должны были появиться намного позже — после окончания строительства крепостей.
Я пожал плечами и прямо сказал, что всё намного сложнее, чем он себе представляет. Что архаритские обелиски, используемые для защиты их городов и крепостей, — остатки давным-давно принесённой и, судя по всему, частично утраченной технологии из моего родного мира. Так что мне не составило проблем восстановить защитные обелиски. А со временем я смогу начать их производство.
Тут Святослав икнул и переспросил, как это возможно, что они из моего мира.
— Ну а как вы думаете, ваше величество? За тысячи лет развития вашего мира сюда каждый год попадало множество иномирцев. И вы думаете, что правители древности и современности, ни одной технологии не переняли?
— Иномирцы… мало чем могут быть полезны. Обычно они крайне отсталые. Нечего заимствовать…
— Или вы слишком отсталые, чтобы заметить их превосходство в некоторых областях, — пожал я плечами и заметил, как обиделся на мои слова император. — Да и вообще! Кто вам сказал, ваше величество, что вы сами на сто процентов продукт эволюции этого мира и что в ваших венах не течёт хотя бы процент иномирной крови? Люди неплохо так совместимы, пусть и происходят из различных миров.
Эта мысль выбила императора из колеи окончательно. Святослав завис, пытаясь понять, шучу я или нет. А я был предельно серьёзен.
Видя, что император погружается в пучины бесполезных размышлений, я выдернул его из этого состояния панибратским «тыканьем»:
— Так что там тебе гизельские псы воют в трубку? Чего ты заканчивать правление решил?
— Я не решил, — покачал головой Святослав, спокойно приняв новое обращение. — За меня решили.
— А ты что, плохо правишь? Из всех мест, что я посетил, к тебе так-то меньше всего вопросов.
— Ну спасибо. Да только это ты и твои вопросы! Гизель мыслит другими критериями и категориями. Меня намереваются слить и посадить до конца моих дней на цепь в одно из министерств Гизеля. Один из моих сыновей, отправленных на воспитание в Гизель, сядет на престол и будет строго следовать рекомендациям куратора, перестраивая империю. Столько лет труда — и всё псу под хвост! Эх… — Влил в себя остатки алкоголя Святослав. — Есть что покрепче?
— Водка ваша есть. Имперская…
— Давай, — махнул рукой император.
Я тоже махнул рукой, и Кириллов всё быстро организовал. Заменил привычную закуску на маринованные огурчики, хлебушек, копчёное мяско и сало. Император скептически посмотрел на закуску, но стоило попробовать, как его лицо приобрело блаженный вид.
— Что у вас с этим Гизелем вообще за отношения? Как так вышло, что они так всеми вертят?
— Сперва это был просто надзорный орган. Но постепенно он обретал всё больше могущества и власти. Всё лучшее уходило к ним. Наши дети отправлялись на остров. Их там обучали, воспитывали… Все начиная с шести лет. Возвращались они уже по собственному желанию после совершеннолетия. Возвращались не все… И встретиться с ними не так просто. Во-первых, империя требует ежедневного внимания. Во-вторых, никогда не знаешь, куда отправят детей на учёбу. Есть там и закрытые корпуса, куда даже мне, императору, вход запрещён.
— То есть ваши дети в заложниках, им промывают мозги, готовят их на замену вам и отправляют служить в любые уголки мира, где только могут пригодиться агенты и маги Гизеля. И всё это с вашего добровольного, молчаливого согласия…
— Ага…
— Это же тупость… — покачал я головой.
— Это жертва. Разумная жертва, уравновешивающая жизнь и процветание всех семи империй. Мы можем не беспокоиться о своём будущем и судьбе империй, занимаясь своим долгом. Поверь, мы пробовали разные подходы… Были и бунты, и восстания, и несогласные. Многое происходило, но неизменно было одно: закон большинства и закон силы доминировали и до сих пор доминируют. Империи искусственно выравниваются в своей силе и возможностях таким образом. И на тронах — лояльные правители. Если кто-то один восстанет, остальные его задавят.
— А если восстанут все семеро?
— А зачем им это? Все знают, что сила и мощь Гизеля способны уничтожить любого правителя, а среди помощников королевства столько шпионов, способных отравить незаметно еду… Любое неповиновение обречено.
— А бунт людей?
