— Случались… Ничем хорошим для восставших это не закончилось. Империи направят все свои силы для уничтожения угрозы доминирующего имперского строя, — шумно выдохнул император, повторил процедуру «выпил-закусил» и закусил огурчиком.
— Ты сам был выращен воспитателями Гизеля, да? — поинтересовался я.
— Как и все остальные императоры… И мы лучше кого бы то ни было знаем, с чего всё начнётся и чем всё закончится. Только вот…
— Не согласен ты, что тебя списали так рано?
— Конечно! Я все силы вложил в развитие империи! Я приумножил её богатство, достаток людей, развил совсем уж отсталые регионы до приемлемого уровня, восстановил после разорительных войн сокровищницу и арсеналы, перевооружил уже трижды армию! — покраснел Святослав. — Технологический процесс начал стремительно развиваться именно в годы моего правления, и из самой отсталой империи мы превратились в лидера во многих областях! Мои решения на фоне коллег, быть может, и сомнительными выглядят, но я смотрю в будущее. Рассчитываю на десятилетия вперёд! И тут меня из-за одного ущербного засранца, у которого ещё молоко на губах не обсохло, собираются с трона пнуть⁈ Да этот гнилой ублюдок — отпрыск Франциска из Амберской империи. Она почётно перехватила пальму первенства в категории самых отсталых империй! Вот и бесится Франциск, а его личинка мне проблемы устраивает… — злобно стукнул по столу император, показывая своё отношение к конкуренту и решению гизельских утырков.
— Хочешь, я ему пакость какую-нибудь устрою, от которой у него геморрой выскочит?
— Нет, он сам себя накажет, недоумок отсталый… Если хочешь чем-то помочь, давай подумаем, как отложить или отменить моё свержение. Я уверен, что мы на верном пути.
— Ты готов работать с иномирцем?
— У тебя есть то, чего не было ни у одного иномирца.
— И что же? — удивлённо посмотрел я на него.
— Имперская воля. Воля правителя… Тяжело это признавать, но ещё после первого рукопожатия я понял, что мы одного поля ягоды.
— Семь императоров… Семь ключей… Семь носителей воли, я прав?
— А? — взгляд императора изменился и стал похож на взгляд волка, лидера стаи, которому бросил вызов.
— Ваши тайны — давно уже не тайны. Пока вы тут имперский уклад жизни устраиваете, я успел в другой мир сгонять и кое-что о Герре тьмы узнать. В сравнении с этой проблемой, ваши гизельске паразиты — мелочь.
— Чего? Так… А ну, давай, выкладывай!
— А чего выкладывать? Давай одного из них позовём. Я как раз не успел закончить свой допрос из-за нападения. А там заодно подумаем о том, как нам твой имперский зад на троне сохранить. Есть у меня одна идейка… Только учти, ваше императорское величество, что после знакомства с некоторыми моими секретами, боюсь, ваше представление о мире навсегда изменится и придётся… заключить новые договора и союзы. Возможно, другие империи нас не поймут… Сам понимаешь, чем ты рискуешь?
— Пха! И чем же? Потерять трон? Мне это и так светит в перспективе… Давай сюда своего усатого.
— Рогатого.
— Да хоть чёрта лысого! Давай ещё по одной, и тащи эту мерзость иномирную. Если такие, как вы, и мы совместимы, как ты говоришь, то всякие чужаки страхомордые…
«Тук-тук».
— Господин, вернулась Ариана… Вы просили сообщить, когда она прибудет.
— О, кстати, ещё одна иномирка. Она не совсем человек, кстати. Ариана, заходи.
Сияя свежестью и блистая своей красотой, моя помощница вошла в зал для собраний и приветливо помахала изящной ручкой.
— О боже… Кто это? — подскочил со своего места император.
— Это… Э… Э-э?.. — повернулся я к Святославу, чтобы ответить, но, кажется, меня уже не услышат…
Император прилетел, чтобы найти решение своей проблемы. А нашёл новую. Ещё большую…
— Сергей, познакомь меня с этой прекрасной незнакомкой…
Вот тебе и «мерзость страхомордая», ваше возбуждённое величество.
Удивительно, как появление одного элементаля изменило настроение нашей встречи. Для императора, казалось бы, опытного, прошедшего подготовку и закалку характера, это превратилось в настоящие эмоциональные качели.
Его внутренние противоречия и заложенные Гизелем принципы и взгляды столкнулись с реальностью, слишком сильно отличающейся от всего того, что он привык слышать, видеть, читать в отчётах. Мерзость и пренебрежение сменились интересом. Даже рогатый вызвал у него не приступ отвращения, а исследовательского любопытства.
Не знаю, что именно стало триггером к изменениям: алкоголь, проблемы, появление обладателя воли повелителя, чья сила не уступает его собственной или душевное влечение к чему-то новенькому и экзотическому, но до самого утра император выглядел не как незыблемая скала, которая способна выдержать любой шторм, а небольшой корабль, который швыряет волнами в разные стороны.
