— Никто не может бога заставить делать что-то против его воли. За редким исключением… Я сделал так, потому что сам этого хотел. Посчитал нужным и правильным. Я столько раз наблюдал и не вмешивался, оставаясь холодным к чужим молитвам… Но принесённая тобой смертная суета напомнила мне, с чего я сам когда-то начинал. Каким я был. Каким был этот мир. Какими были боги на Перекрёстке. Слышал ли ты когда-нибудь о таверне для таких, как мы с тобой? Где нет смертных, где лишь великие и заслуживающие уважения боги могут прийти и заказать чего их душе угодно!
— Нет.
— А я… слышал. И видел, как убивались в отчаянии боги, которым закрыли туда вход.
— Всего лишь таверна…
— Я тоже так думал. Но когда кто-то уровня Герры молит Пустоту о прощении и отправляется с Перекрёстка в Чистилище для богов, обрекая себя на вечный круг перерождений в смертной оболочке ради искупления… Это, знаешь ли, пробирает до дрожи. Он буквально выбросил всё, что у него было. Стал таким же… Как все они, — посмотрел старик на множество людей, суетящихся под стенами замка.
— Ну, ты даже меня заинтриговал.
— То-то же… Надеюсь, когда-нибудь, если выживу, и я заслужу право пропустить бокал чего-нибудь вкусного в божественной таверне. Эта честь, что недоступна практически никому.
— Этот ваш божественный Перекрёсток… Он слишком загадочный и непонятный. Он даже слегка пугает своей необъятностью. Сколько слышал о нём, а все говорят по-разному.
— Перекрёсток — это то, что предназначено только тебе. Твой путь. Твой выбор. Твои надежды и мечты, ответственность и оценка твоих действий. Он у каждого свой. Но иногда он пересекается с чужими дорожками. Иногда он превращается в переполненный богами уголок. Я был на нём множество раз. Но так и не познал его полностью.
— Ты сказал «оценка». Оценка кем? — удивился я его описанию, но больше всего меня привлекло это новое знание, которое я никогда прежде не слышал. — Миром Магии?
— Не-е-ет. Тем, кто его создал. Да и саму магию он, по словам многих, тоже создал в том виде, что мы знаем.
— И кто же создал Перекрёсток? И… Магию? — заинтригованный, спросил я у старика.
— Понятия не имею. Все говорят только одно слово. Как по мне, так это титул этого Творца.
— И как же он звучит?
— Абсолют… — произнёс старик и прикрыл глаза.
А когда открыл, уставился на меня:
— Эй, ты чего?
— Абсолют есть начало и конец. Сущее и не существующее. Вымышленное, грезящее и неотвратимое. Он есть Пустота. Он есть Материя. Он Порядок и Хаос. Он Закон и Воля всего мира. Он всё то, что было, есть и будет. Абсолют — это Вечность. А мы — наследники его Воли, несущие свет его Законов. Хранители дома его. Дома Вечности… — прошептал я заученную с малых лет молитву, с которой просыпался по утрам и засыпал, будучи ребёнком.
Я даже не был главным кандидатом на роль Дана. Всего лишь один из отпрысков, что рождён с великой целью и малыми шансами на выживание. Я не понимал этих слов. Но запомнил их, выгравировал на собственной душе.
— Наконец-то я понял, что это значит… И почему наша душа не такая, как у всех остальных…
Старик ждал меня в какой-то глуши. Тихой, спокойной… Слышались лишь пение птиц, стрекотание живности в траве да шелест листьев.
— Уютно, ничего не скажешь. И не подумал бы, глядя на тебя, что ты свою божественность взял из кровавой магии. Ничего, что я на «ты»?
— Хех… И давно ты переживаешь за то, как я отреагирую на твои полные неуважения слова? — ухмыльнулась живая мумия и открыла глаза.
— Где-то с месяц.
— И что же такого случилось за этот месяц?
— Я пошёл по пути, от которого бежал всю жизнь. И теперь в моих глазах боги выглядят… более разносторонними. И к тебе я отношение поменял, — ответил я старому хранителю мира.
— Правда? Я как-то не заметил…
— Ну, раньше мне было плевать даже на твоё имя. Я был тебе благодарен за помощь и хотел переломать ноги за все те подставы, что ты мне устроил. За спутанные воспоминания о традициях этого мира, за то, что кинул меня, как котёнка в озеро швырнул, практически без сил и не подготовил ни к чему, и дальше смотрел, выплыву ли я к берегу или утону, — перечислил я претензии, которых можно было избежать.
— А теперь, значит, не хочешь ноги мне ломать? Я как раз в том самом состоянии, когда это может у тебя получиться.
— Боги… горделивы. Такие, как ты, особенно горделивы. Признаться мальчишке вроде меня в том, что твоих сил не хватает на большее, что ты неспособен перекинуть всех разом, и при этом не оставить ему изначально его оружие, его наследие…
Я покрутил простое и непримечательное кольцо, что в свете магического огня Агмы переливалось всеми доступными человеческому глазу цветами и демонстрировало сокрытые руны Дома Вечных.
— Вернул немного своей силы?
— Скорее успокоил душу. Семейные реликвии могут быть никчёмными в руках чужаков и творить невероятные вещи, будучи в руках истинных хозяев. Если бы они были со мной с самого начала, это сильно повлияло бы на всё. А теперь… — Я покачал головой.
— Ну прости, что даже у богов есть свои… пределы.
