Оторвав взгляд от мигавших углей костра, Саске оглядел своих спутников. Суйгецу растянулся под деревом, используя в качестве подушки один из выпиравших из земли корней, и с выражением вселенского страдания на лице отдыхал, потягивая воду из дорожной фляги. Карин сидела на траве, казалось, стараясь быть как можно дальше от неудавшегося семимечника, бросая на него разъяренные взгляды и что-то бормоча себе под нос. За время похода Саске научился игнорировать их бесконечные перебранки, поэтому был не в курсе, что же случилось на этот раз. Джуго сидел напротив, умиротворенно щурил карие глаза, стараясь шевелиться как можно меньше, чтобы не спугнуть примостившуюся у него на плече птичку.
Сегодня они проверили еще одно убежище Акацки, и оно оказалось совершенно заброшенным. Саске всегда был нетерпелив, хотя и планомерно боролся с этим недостатком. Но когда дело доходило до погони, когда он уже чувствовал близость заветной цели, быть спокойным и рассудительным оказывалось почти непосильной задачей. Вот и теперь его терпение подходило к концу. С досадой перечислив в уме те немногие объекты, которые им еще предстояло проверить в поисках Итачи, младший Учиха приказал всем ложиться спать и пообещал разбудить Суйгецу через три часа, чтобы тот сменил его на дежурстве.
Он откинулся на спину и уставился на полную луну, висевшую над лесом. Такую же полную, как в ту самую ночь, что перевернула его жизнь. На фоне светлого круга показалась черная точка, которая быстро приближалась, и вскоре Саске смог различить, что это птица. Ворона. Нахмурившись, Учиха сел. Ворона беззвучно приземлилась рядом с ним, чинно сложила крылья и посмотрела ему прямо в глаза, чуть склонив голову набок. Потом птица вдруг открыла клюв, и Саске услышал знакомый голос. Голос брата.
- Приходи завтра в заброшенное убежище клана Учиха один, там и поговорим.
Ворона не отводила взгляд, внимательно изучая Учиху, и Саске вдруг показалось, что ее левый глаз блеснул алым Шаринганом, хотя, возможно, это был только отблеск пламени догоравшего костра. Моргнув глазами-бусинами и хрипло каркнув, птица сделала пару мощных взмахов крыльями и поднялась с земли.
Учиха Итачи, подслеповато щурясь, разглядывал полную луну. Это зрелище уже многие годы было его самым любимым и самым ненавистным. Оно напоминало о том, чего вспоминать не хотелось, о том, что стало концом и послужило началом, о том, что завтра ему представится возможность искупить. Завтра.
На ветку ближайшего дерева неслышно приземлилась ворона и устремила взгляд на Учиху. Затем, покрутив головой из стороны в сторону, ловко и уверенно перепрыгнула на протянутую нукенином руку, издав приглушенный звук, чем-то напомнивший урчание.
- Спасибо, Куро.
Итачи заглянул в глаза вороне, в бесплодной попытке разглядеть в них образ ее предыдущего собеседника.
Одори – традиционный японский женский танец эпохи Эдо
====== Глава 41. Лицом к лицу ======
Учиха Итачи в последний раз оглядел окрестности с высоты и остался доволен. Молодой мужчина сидел на краю крыши сооружения, чем-то напоминавшего пирамиду. Это место было не только уединенным, окруженным со всех сторон густым лесом, и удачно расположенным на границе Страны Огня и Страны Рек, оно было символичным. Одно из самых древних, самых больших и хорошо укрепленных тайных убежищ клана Учиха, построенное еще до основания Конохи и долгое время пустовавшее и заброшенное. О его существовании мало кто знал. Идеальное место для встречи с отото. Итачи моргнул, потушив Шаринган.
Сквозь уже привычную сумеречно-серую пелену перед глазами он смог различить смутные, расплывчатые очертания багряно-красного диска солнца, медленно поднимавшегося из-за горизонта и окрашивавшего верхушки деревьев кровью. Итачи завороженно наблюдал за движением светила, каждой клеточкой тела ощущая его мощь, абсолютную власть и безграничную свободу. Нукенин вздохнул и поднялся на ноги, подставляя неуверенным лучам безразличное лицо и озябшее тело в надежде, что всесильное светило сможет проникнуть и в измученную душу. На его губах появилась печальная полуулыбка. Сегодня он увидит брата. В последний раз.
Эту встречу он долго планировал. Он ждал ее. Хотел и боялся одновременно. Хотел, потому что она и была конечной целью всех его поступков. Потому что должна была подвести итог его длительным приготовлениям. Потому что сулила долгожданное избавление от его терзаний. И боялся, потому что ему снова предстояло в них посмотреть. Посмотреть в глаза брата.
