Второй советник Райкагэ – меланхоличный Даруи – вообще не двигался. То, что он живой человек, а не изваяние, можно было понять, только наблюдая, как слегка шевелилась зажатая между пухлых губ зубочистка. Третий сопровождающий был, пожалуй, единственным из делегации Облака, кто не мог похвастаться внушительными мускулами, чем сразу снискал симпатию Нары. Шии, светловолосый и худощавый юноша, судя по всему, был сенсором. Шикамару понял это и по сосредоточенному взгляду его живых черных глаз, и по тому, как инстинктивно напряглась Ино, неосознанно вступив с юношей в противоборство взглядов.
Нара перевел взгляд на делегацию из Скрытого Камня. Маленький Тсучикагэ был перманентно недоволен вне зависимости от того, кто и что говорил. Единственным и излюбленным его аргументом было “ох, уж мне эта молодежь”, а молоды по сравнению с ним были абсолютно все присутствующие, кроме, пожалуй, Чиё. И поскольку последняя за все время заседания не произнесла ни слова, лишь недовольно поджимала губы, аргумент подходил к любой реплике по умолчанию, чем сердитый старичок и пользовался.
За спиной Тсучикагэ по стойке смирно вытянулся могучий Китсучи. Мужчина внимательно следил за повествованием, изредка прищуривал глаза, словно вспоминая что-то, потирал окладистую бороду и после особенно ехидных замечаний тестя бросал на присутствующих извиняющиеся взгляды. Справа от отца пристроился добродушный Акатсучи, который был единственным человеком в комнате, кто мог потягаться ростом с Райкагэ.
По левую руку от Тсучикагэ стояла Куротсучи, и в ее функции входило разве что периодически наклоняться к деду и повторять то, что он не смог расслышать. Ее беспокойная натура требовала действий, она то и дело крутила головой, переминалась с ноги на ногу, с любопытством разглядывала горящими карими глазами присутствующих, чем вызывала недовольные и сердитые взгляды деда. Шикамару искренне не понимал, почему ее нельзя было заменить кем-нибудь еще, ведь девчонка явно терзалась необходимостью так долго быть на одном месте, и для себя Нара заключил, что, вероятно, старик Ооноки просто испугался, что, оставив неуемную девицу без присмотра в Иве, он вернется в разрушенную до основания деревню.
Огненно-рыжая Мидзукагэ сидела выпрямив спину и сверкала единственным видимым из-под алой челки глазом. За ее правым плечом стояла Харука Юки. Полные внимания серые глаза переходили с одного Кагэ на другого вместе с правом голоса. Тонкие руки были сцеплены за спиной в непосредственной близости от спрятанного в ножнах меча. Ее товарищ Чоджуро, стоявший за левым плечом, выглядел расстроенным и слегка напуганным. К его спине был прикреплен забинтованный меч, едва ли не превосходивший его по размерам. Паренек бросал неуверенные взгляды из-за квадратных очков попеременно на всех участников, пытаясь определить наиболее вероятный источник атаки. Брови были комично сведены на переносице, а лоб нахмурен.
Между двумя мечниками пристроилась скромница Макото, сосредоточенно воспринимавшая информацию. Ее кобальтово-синие глаза периодически отрывались от созерцания собственных сандалий и, взволнованно расширившись от услышанных подробностей, обращались к лицу Харуки, которая в ответ лишь чуть хмурилась и едва заметно отрицательно качала светловолосой головой.
Задумавшись, Шикамару не успел подавить еще один зевок и рефлекторно бросил встревоженный взгляд на Темари. Похоже, она не заметила. Или сделала вид, что не заметила.
Это был второй совет Пяти Кагэ, на котором Наре посчастливилось присутствовать. Первый был экспромтом. Гаара пытался его провести во время Чуунин Шукен. И, надо сказать, был он куда более интересным, хотя и менее удачным. Шикамару хорошо запомнил бардак, который царил в главном зале заседаний резиденции Кадзекагэ в Суне. Брызгавший слюной Райкагэ, которого едва сдерживал Даруи, был готов разорвать сосредоточенно нахмурившегося Гаару. А Тсучикагэ летал у великана над головой и, словно дьявол-искуситель, подначивал и без того вспыльчивого коллегу.
Да, сегодня все было куда приличнее. И скучнее. Даже Тсучикагэ не особенно ворчал. Конечно, теперь оснований для встречи стало куда больше. Степень сговорчивости властителей мира шиноби, к сожалению, оказалась прямо пропорциональна количеству понесенных жертв. Шикамару горько ухмыльнулся и, медленно вздохнув, поменял позу.
Заседали Кагэ с раннего утра. Ни Шикамару, ни Какаши, ни Ино не были ранними пташками, однако важность события требовала, и они, помятые и заспанные, позевывая и потирая глаза, встретились у дверей комнаты Хокагэ уже в шесть утра. Заседание началось в шесть тридцать. Нара грешным делом заподозрил, что на столь раннем начале настоял Гаара, который вообще не спал. Перерывов почти не делали, только время от времени по знаку кого-нибудь из Кагэ приносили освежающие и бодрящие напитки. Шикамару выпил уже пять чашек кофе, но глаза все равно слипались, хоть спички вставляй. К тому же, теперь напиток настойчиво рвался на свободу. Нара со вздохом устремил взгляд на висевшие над входом большие часы. Почти полдень.
