Глубоко вздохнув и всем своим видом дав понять, как его разочаровывало происходящее, он сделал несколько неестественных движений головой и ловко вынул изо рта боевую катану с массивной богато украшенной рукоятью, уверенно перехватил ее бледной рукой. Итачи инстинктивно поморщился, наблюдая за манипуляциями противника и заметно напрягся, понимая, что обязательная в представлении Орочимару прелюдия окончена.
- Ну, что? Стенка на стенку? – лукаво улыбнулся саннин.
Не успел он договорить, как самурай Сусаноо ударил по голове гидры своим щитом, выбив из рук саннина меч, а затем мгновенно полоснул по его руке клинком Тоцука. Саннин сначала снисходительно улыбнулся, дав понять, что такое ранение ему нипочем, но в следующее мгновение его глаза расширились, выдав неприкрытое удивление и запоздалое понимание. Саюри показалось, что она смогла различить победную усмешку на окровавленных губах Итачи, когда Орочимару начало затягивать в запечатывающий сосуд вместе с останками восьмиглавой гидры, пока, наконец, не остался только обессиленный Саске, упавший на колени и выставивший вперед руку для опоры.
- Еще что-нибудь осталось, мой маленький глупый брат? – едва слышно поинтересовался старший Учиха, делая несколько неуверенных шагов к Саске. Вместо бравого самурая Сусаноо в доспехах теперь был только его скелет, окружавший Итачи дугами крепких ребер.
Саске прижался к стене, пытаясь понять, сможет ли он дотянуться до рукояти выроненного саннином Кусанаги, и расширенными от страха глазами наблюдая, как приближался его брат. Итачи кидало из стороны в сторону, но он упорно шел, глядя на брата исподлобья, усилием воли фокусируя взгляд на цели. Он дошел на грани потери сознания, поднял руку, стремясь коснуться лица. Саске трясло мелкой дрожью в безуспешной попытке вырваться из оцепенения. Окровавленные пальцы приближались к бледному лицу, остановившись в считанных миллиметрах. Итачи замер на пару секунд, проговорил что-то одними губами и ткнул двумя пальцами в лоб брата. Несколько мгновений он жадно смотрел в черные глаза Саске, сохраняя на губах счастливую улыбку освобождения, потом его взор затуманился, Итачи потерял равновесие, уткнулся лбом в стену, так кстати украшенную красно-белым веером, символом клана Учиха, медленно осел и упал на спину, устремив пустеющий взгляд в небо.
Тяжело выдохнув, Саске скосил глаза на распростертое у ног тело. Итачи не подавал признаков жизни, в его остановившихся глазах отражались разгневанные небеса. То ли от холодных струй дождя, то ли от сильнейшего нервного напряжения Саске начал бить озноб, ноги подкосились, и Учиха рухнул на землю рядом с братом, так же бездумно уставившись в небо. Он добился своего, он отомстил, он убил. Почему же на душе так паршиво, откуда эта звенящая пустота и отчаяние? Почему нет даже отдаленного признака торжества или удовлетворения, хотя бы чувства выполненного долга? Почему так невыносимо больно?
Глаза закрывались, он силился поднять веки, но тело отказывалось подчиняться разуму. Перед глазами стояло лицо брата, такое, каким он помнил его еще с раннего детства: немного печальное, спокойное, с грустной, чуть снисходительной улыбкой на губах и едва заметными озорными искорками в бездонных черных глазах. Образ стал расплываться, неуловимо меняться, и вот черты лица Итачи стали жестче, косо повязанный протектор придавил растрепанные волосы, а диковатые, расширенные глаза блеснули алым огнем. Этот взгляд Саске запомнил на всю жизнь. Взгляд убийцы. Картинка опять сменилась, и он увидел болезненно бледного, осунувшегося, измотанного Итачи, с выцветшими, прищуренными глазами и кровоподтеками на лице, жадно разглядывавшего его, Саске, с такой неуместной на поле боя нежной и счастливой улыбкой.
Откуда-то издалека доносились голоса, слова, которые он не мог расслышать, интонации, которые не мог разобрать. Это бред? Предсмертная агония? Непривычно вялый мозг делал отчаянные попытки проанализировать ситуацию и восстановить контроль над телом, но воля не поддерживала его порыв. Усталость в каждой клеточке ноющего тела, в измученной ненавистью и одиночеством душе. И только одна мысль: «Скорее бы все это закончилось». По телу прошла судорога, в угасающем разуме торжествовало саморазрушение... Ну, вот и все... Саске с радостью погрузился в забытье.
Рьёкан – гостиница в традиционном японском стиле
====== Глава 42. В кулуарах ======
Шикамару зажмурился и подавил яростный зевок, что потребовало немалых сил. Едва открыв глаза, он наткнулся на укоризненный взгляд цвета морской волны. Темари нахмурилась и назидательно покачала головой, заставив Нару слегка пожать плечами, а затем закатила глаза, выражая всю степень недовольства, которую вызвал в ней этот неудавшийся зевок. Шикамару вздохнул, перенес вес тела на другую ногу, соединил руки за спиной и ущипнул одной рукой другую, чтобы взбодриться. Сонный взгляд уже в который раз начал круг почета по лицам присутствующих.
