Старушка вскинулась и, оттолкнув оторопевшую от страха Ино, бросилась к внуку, склонившись над безразличным лицом и жадно заглядывая в стеклянные, ничего не выражавшие глаза, будто бы надеясь прочитать в них хотя бы намек на эмоцию. Канкуро неосознанно подошел ближе, то ли в попытке защитить глупую женщину, наплевавшую на предосторожности и свою безопасность, то ли повинуясь собственному сдавливавшему грудь желанию услышать его слова.
- Я здесь, мой родной, – причитала Чиё, растерянно оглядывая деревянное тело, словно ища, к чему прикоснуться, чтобы ему стало легче.
- Мальчик... Я должен был спасти мальчика, – прохрипела кукла, вцепившись деревянными пальцами в серый плащ женщины. – Та техника, что я украл у тебя… Моей чакры должно было хватить, чтобы…
- Что ты такое говоришь, Сасори? Ты что… – старушка прижала ладони ко рту, заглушая истеричный вскрик.
- Пообещай мне! Карура… Её ребенок, её мальчик… Я хотел защитить… хотел освободить, – хриплый голос срывался, но кукольная рука продолжала сжимать серую ткань. – Прошу тебя… Мальчик должен жить. Иначе… иначе я не смогу смотреть ей в глаза.
- Я все сделаю, мой родной, я все сделаю, – пообещала Чиё, подняв умоляющий взгляд на подошедшего Канкуро.
Парень оглянулся, ища глазами Ино. Услышанное только что неожиданно настолько прояснило мысли и расставило всё на свои места в его голове, так четко склеило воедино все куски головоломки, которую он пытался сложить все эти дни, что от этой бескомпромиссной ясности и понятности заболела голова и затряслись руки. Он понял, догадался, осознал. Но, самое ужасное, он почувствовал. Почувствовал щемящую боль в области сердца. Упал на колени перед безжизненным телом, схватив дрожащими пальцами деревянную руку и прижав ее к груди в совершенно бесполезном жесте.
- Ино! – неожиданно для себя почти прокричал Канкуро. – Сделай что-нибудь! Ино!
Девушка спешно присела рядом, активировав в ладонях зеленую медицинскую чакру, оторопело ища на теле куклы хотя бы один участок живой материи.
- Канкуро… – негромко проговорил Сасори. Кукольная шея хрустнула, поворачивая в его сторону голову. Два карих глаза неподвижно и безжизненно смотрели в его лицо, покрытое грязью, кровью и размазанной ритуальной краской. – Ты…
- Я вспомнил. Я всё вспомнил. Я… Смотри! – Канкуро вытащил из кармана маленькую деревянную фигурку, истертую до гладкого блеска детскими пальчиками, и протянул ему на раскрытой ладони. – Это последний. Остальных я потерял. – Он зажмурился, по-прежнему стискивая ладонью деревянные пальцы.
- Бесполезно… – отозвался Сасори, попробовав сжать его руку в ответ. – Я всё равно не чувствую.
- Тогда где? Где ты чувствуешь? Скажи, – почти в истерике прокричал юноша, бесцельно проводя свободной ладонью по кукольному телу.
- Там… Где сердце…
Теплые, чуть шершавые от постоянных ожогов чакрой пальцы осторожно коснулись алого иероглифа «Скорпион». Канкуро зажмурился, ещё крепче, до хруста, сжимая деревянные пальцы.
- Если бы… если бы я мог выбирать… – он судорожно всхлипнул, пытаясь сдержать рвавшиеся из груди рыдания, – я бы хотел, чтобы ты был моим отцом.
- Если бы… если бы я мог… – из последних сил ответил Сасори, – я бы улыбнулся.
====== Глава 63. Новые решения ======
Саске бежал по внутренним коридорам пещеры с максимальной скоростью, которою позволяла ему развить нелёгкая ноша. Счастье, что Гаара такой худой. «Вернее, был таким худым», – мысленно поправил себя Учиха и, нахмурившись, побежал дальше. До напряжённого слуха доносились отголоски происходившего в пещере боя, а также настойчивые шаги преследователей за спиной. Он знал, кто гонится за ним. Торопливые, размашистые прыжки Наруто он узнал бы из тысяч, впрочем, как и его возмущённое сопение, которое не раз в их бытность генинами становилось причиной досрочного обнаружения Команды Семь. Что-то в жизни не меняется: Удзумаки никогда не научится быть незаметным. Так же, как и то, что по-прежнему сложно обнаружить его напарника, чьи лёгкие шаги Саске слышать не мог, но был абсолютно уверен, что Хатаке Какаши тоже гонится за ним. Беззвучно, незаметно, неумолимо, подняв с левого глаза повязку.
