Итачи уже привык обходиться без зрения, полагаясь только на слух и осязание. Потеря одного из органов чувств привела к вполне логичному усилению оставшихся, казалось, он стал лучше слышать и ощущать пространство. На самом деле, поводырь ему был не нужен, он бы смог идти и сам, ориентируясь на шорох её шагов впереди. Но отчего-то он не отнимал у неё руку, послушно сжимая тонкие холодные пальчики. Некоторое время они шли молча, потом она вдруг резко остановилась.
- Дальше будет узкая тропинка, – пояснила Саюри, – лучше идти друг за другом. Держитесь за моё плечо. – Она молниеносно поднырнула под их сцепленными руками и устроила руку Итачи на своём плече. – Вот так.
Прохладный ночной ветерок приятно освежал лицо и играл волосами, скопившиеся на траве ледяные капли росы заставляли вздрагивать при малейшем прикосновении, тревожные крики ночных птиц будоражили слух, а ночные запахи буквально врывались в ноздри. Но всё это шло фоном, оформлением. Все его ощущения сконцентрировались в ладони и пальцах правой руки, покоившейся на плече его спутницы. Он ощущал тепло под тканью юкаты, касался пальцами кожи у основания шеи, чувствовал, как напрягались мышцы, когда Саюри слегка отмахивала рукой при ходьбе, как в такт её шагам щекотали пальцы непослушные локоны.
- Ну, вот мы и пришли, – голос девушки выдернул его из полузабытья. – Присядьте здесь, – она помогла ему устроиться на камне и сама уселась рядом. – Мы сидим на берегу реки, на камне под плакучей ивой. Вода спокойная, только мелкая рябь на поверхности. А над нами огромное небо. И на нём облака, перистые, сизоватые. Жалко, что не видно звёзд. – Саюри помолчала, и Итачи слышал, как она сделала глубокий вдох. – Я очень люблю это место. Здесь очень спокойно, и так хорошо думается.
Он глубоко вздохнул, выпрямил спину, сложил руки на коленях, как примерный ученик, и чуть выше поднял голову, прислушавшись к своим ощущениям. Может быть, всё дело было в её словах, но он и в самом деле почувствовал, что тревога немного отступила.
- Саске-кун справится, – проговорила она так тихо, что Итачи даже решил, что ему показалось, однако она добавила: – Всё будет хорошо, – и накрыла маленькой тёплой ладонью его руку, слегка сжав его пальцы своими, – я чувствую.
Учиха замер, пытаясь осознать собственные реакции: удивление от того, как легко она опять его прочитала, безосновательное облегчение от её нехитрых слов, приятное волнение, вызванное внезапным прикосновением, смятение от незнания, как поступить теперь, ворох зашевелившихся в голове мыслей. И сделал единственное, что могло хоть как-то остановить этот калейдоскоп, – высвободил руку и неловко встал:
- Нам лучше вернуться, Куро может прилететь с минуты на минуту.
Саюри вздохнула, напряжённо изучая его бледное лицо, освещённое вышедшей из-за облаков луной. Затем послушно встала и направилась к дому.
Саске как раз вышел из леса, когда Саюри с Итачи возвращались домой. Как он пояснил позже, до убежища Акацки, в котором была оговорена встреча после запечатывания, он добрался быстро и столкнулся с Тоби, который как раз покидал пещеру. Не удостоив родственника длительной беседой, предводитель Акацки исчез, сообщив лишь, что вернётся не раньше чем через сутки. Саске ухватился было за болтавшееся на шее кольцо, чтобы вызвать ворона и сообщить брату, что с ним всё в порядке, но, поразмышляв ещё немного, решил воспользоваться отсутствием Тоби и лично посетить ферму. И вызвал Куро, чтобы тот показал дорогу. Уже в пути начались проблемы со зрением. Сначала в глазах потемнело, и он чуть не сорвался с ветки, потеряв ориентацию в пространстве. Потом темнота отступила, однако сфокусировать взгляд ему так и не удалось, окружающие предметы были словно покрыты белой пеленой. Скорость движения пришлось замедлить, но птица терпеливо ждала его, показывая путь.
Сначала он услышал взволнованное «Саске-кун», произнесённое Саюри, затем почувствовал, как его подхватили под локоть, и догадался, что это, вероятно, Кабуто. Удивительное и давно забытое чувство нахлынуло, когда, уже поднявшись по ступеням, он почувствовал на плечах руки брата. Чувство защищённости. Физическое напряжение медленно спадало, усталые мышцы расслаблялись, и, вопреки всем доводам разума, Саске был благодарен Кабуто, заботливо поддерживавшему его под руку и неуклонно направлявшему в дом.
Кабуто щёлкнул кнопкой на ручке-фонарике и направил луч в глаз пациенту: зрачок лениво сузился, реагируя на свет, и открыл почти полностью заполненную до этого радужку. При таком ярком прицельном освещении было видно, что она всё-таки была тёмно-карей, а не чёрной, как могло показаться издали. Сетка воспалённых сосудов покрывала глазное яблоко, веки были покрасневшими и чуть припухшими. Но в целом – ничего страшного.
- Ты слишком перенапряг глаза, – сказал Якуши, погасив фонарик. – Поэтому временно ослабло зрение.
- Всё как в тумане. – Саске с облегчением сомкнул веки. – Это пройдёт?
