Подарив товарищу улыбку, девушка налила себе ещё немного чая и, подхватив кружку, вышла в коридор. Ночной воздух был прохладным и влажным, россыпь звёзд украшала тёмный небосклон. На верхней ступени лестницы, ведущей на лужайку, напряжённо выпрямив спину, сидел Итачи. Саюри замешкалась на доли секунды, соображая, остаться или уйти, пока он её не заметил, но Учиха быстро разрешил её дилемму.
- Я снова должен поблагодарить Вас, – он обернулся вполоборота. – Если бы не Ваше участие, вряд ли поход можно было бы считать удачным.
- Вы бы нашли другого провожатого, Итачи-сан, – отозвалась она, всё-таки усаживаясь рядом. – Это не такая уж и сложная задача.
- Помочь найти дорогу, в самом деле, не так трудно, но я говорил совсем о другом, – он помолчал. – Спасибо, что позаботились об Амае. Вам это удалось гораздо лучше, чем мне.
Саюри внимательно изучала его лицо с минуту, потом заговорила:
- Со временем Вы научитесь заботиться о ней. Вы будете хорошим опекуном. Вы ведь заботились о Саске.
- Заботился, – он едва заметно горько усмехнулся. – Сделал из мальчика обозлённого на весь мир сироту, который мечтает только о том, чтобы любыми способами стать сильнее и убить старшего брата. Вы называете это заботой?
- В итоге же всё сложилось неплохо, – попыталась сгладить острые углы Саюри.
- Да, но едва не стало катастрофой, – раздражённо проговорил Итачи и чуть подался вперёд, положив локти на колени. – Иногда я думаю, каким был бы Саске, если бы... Если бы не я.
- Вы слишком жестоки к себе, Итачи-сан, – проговорила Саюри. – Я ещё мало знаю Саске-куна, однако уже сейчас могу сказать, что, став сильным и способным шиноби, он не утратил человечности, способности к самопожертвованию, умения любить.
- Это удивительно. И произошло, скорее, вопреки, – Итачи устало вздохнул. – Последние десять лет я только и делал, что последовательно уничтожал в нём всё человеческое. Заставлял его ненавидеть, надеясь, что ненависть даст ему силу.
- Так и произошло, – ответила Саюри. – Но Вы ведь воспитывали его не только последние десять лет. – Она замолчала, а Итачи замер, размышляя над её словами. – Вы заложили прочный фундамент ещё в детстве, – проговорила Саюри, когда Учиха недоверчиво нахмурился. – Саске-кун – хороший человек, и он стал таким благодаря Вам.
Она легко поднялась и готова была уже скрыться в доме, когда до них донёсся знакомый шум мощных крыльев Куро. Ворон приземлился сразу на плечо Итачи, Учиха слегка погладил блестевшие в лунном свете перья.
- Он что-то принёс, – проговорила Саюри, наклонилась ниже и подставила руку: Куро с важным видом выложил на её ладонь нанизанные на кожаный шнурок подвески из яшмы. – Как будто ожерелье или чётки.
Она принялась распутывать клубок, в то время как ворон открыл клюв и обессиленным едва слышным шёпотом произнёс: “Изанаги... Оружие... Спасибо”. Итачи выпрямился, едва услышав голос.
- Это Конан? – переспросила Саюри, встревоженно взглянув в лицо собеседнику.
- Да. – Учиха поднялся. – Её последние слова. – Он помолчал. – Значит, глаза Нагато теперь у Тоби.
- Что такое Изанаги? И какое оружие она имеет в виду? – не унималась девушка.
- Изанаги – техника клана Учиха, – бегло пояснил Итачи, сведя на переносице тёмные брови. – Скорее всего, она была применена против Конан и стала причиной её поражения. Что касается оружия... Не знаю... Может быть, это ожерелье... Дайте мне его.
Он требовательно протянул руку, Саюри послушно положила на раскрытую ладонь наполовину распутанный комок шнурков. Итачи молчал и хмурился, перебирая длинными пальцами гладко отполированные кусочки самоцвета.
- По форме они напоминают томоэ и сделаны из драгоценной яшмы, – решила помочь Саюри.
- Ясакани, – едва слышно проговорил Итачи и, крепко сжав кулак, вошёл в дом.
====== Глава 66. Лучший кофе в Суне и объявление войны ======
Какаши оторвал взгляд от страницы и посмотрел в окно. Тень от высокого по меркам Суны пятиэтажного здания характерной округлой формы, стоявшего на другой стороне улицы, слегка сместилась. Копирующий сверился с наручными часами: так и есть, прошло чуть больше получаса, с тех пор как он устроился за дальним столиком в кафе, заказал себе чашечку ароматного кофе с пряностями и открыл книгу. Правда с тех пор он так и не перевернул ни одной страницы, не прочитал ни одного предложения. Рука сама потянулась к стоявшей на столике миниатюрной чашке, пальцы сжали керамические бока. Незаметно стянув маску, он сделал глоток уже остывшего напитка и, чуть поморщившись, махнул девушке-официантке, приподняв чашку в воздух с просьбой повторить. Дождавшись кивка, символизировавшего понимание его просьбы, он снова посмотрел в окно.
