«Если я обладаю скрытой магией, может, это моя способность – видеть будущее во сне? Я предвидела нашу встречу, но он, возможно, не знает о моих снах… И тогда, если я кинусь к нему в объятия, он сочтёт меня… Чёрт! Меня же представили как царскую невестку. Какие обо мне пойдут слухи?» – я пыталась понять, как мне дальше себя вести, но моё тело жаждало другого, поэтому голова соображала плохо, и я не делала ровном счётом ничего – просто молча сидела, по-прежнему пялясь на Кощея.
– Пей! – улыбнулся он, пододвинув ко мне кружку.
Попытавшись непринуждённо улыбнуться в ответ, я сделала глоток сладкой тягучей жидкости, напоминающей кисель.
– Что это? – спросила я и сделала ещё глоток.
– Выпей – тогда скажу, – улыбка Кощея точно стала коварной! Но даже если бы в кружке был яд и Кощей признался мне в этом, я бы выпила напиток до дна. Раз уж мне оставалось жить двадцать шесть дней, то умереть я бы предпочла глядя на парня из сна, чем на Ивана…
Вспомнив о царевиче, я поспешила сделать очередной глоток, чтобы запить сладкой жидкостью горькое воспоминание.
Когда кружка оказалась пуста, я спросила ещё раз:
– Что это за напиток? Очень вкусно!
– Овсяный кисель в сочетании с семью видами трав и каплей магии, – ответил Кощей.
– Магии? – переспросила я. – Кисель наполнит меня магией?
Кощей рассмеялся:
– Нет, это не так работает. Магией нельзя овладеть, выпив напиток.
– Тогда что он даёт?
– Это контрацептив, – пояснил Кощей, с интересом ожидая моей реакции на такой ответ.
Сердце пропустило удар, а в животе всё сжалось.
– Ч-что? – еле выдавила я из себя. – Ты напоил меня?.. – я не договорила.
Кощей с улыбкой кивнул.
– Но… откуда здесь известны такие слова? – призадумалась я.
– Это латинское слово. Что тебя смущает? – с той же обаятельной улыбкой произнёс он, положив ладонь на мою руку. Сердце стало биться ещё быстрее, дыхание совсем участилось, а низ живота начало сжимать так, будто я сейчас каталась на крутых русских горках…
Во рту всё пересохло, но, поборов себя, я спросила:
– А какой здесь год?
– Две тысячи двадцать четвёртый от Рождества Христова, – ответил Кощей.
Я удивилась:
– Так этот мир реальный?
– Абсолютно!
– А ты?
– И я, – он поднялся и потянул меня за руку вслед за собой. – Идём, я покажу тебе комнату.
Я послушно шла за ним вверх по лестнице. В голове крутилась куча мыслей: «Он действительно был в моих снах? А в комнату меня ведёт затем, зачем я подумала? Конечно, Елена! – мысленно ответила я себе. – Зачем иначе ему давать мне контрацептив? И что, я собираюсь переспать с тем, кого знаю полчаса? А разве не этого я хотела, когда покидала дворец?»
Раздумывая обо всём, я не заметила, как мы оказались в спальне. Я поразилась цветовой гамме: всё здесь было чёрное! Чёрные стены, чёрный деревянный пол и чёрная большая кровать…
– Это моя комната? – поинтересовалась я.
– Это моя комната, – поправил меня Кощей. – Но на эту ночь и твоя! – он захлопнул за нами дверь и обхватил ладонями моё лицо. – Елена, только скажи «да»!
Во рту снова всё пересохло.
– Сказать? – спросила я скорее у себя, чем у него, и облизнула сухие губы. Его взгляд мгновенно задержался на них. Я чувствовала, как ему не терпится попробовать мои губы на вкус. И я хотела того же. – Да! – выдохнула я и сразу ощутила жаркий поцелуй. Совсем не такой, как во сне. Поцелуй был страстный, неистовый и такой долгожданный! Наши языки сплелись, не желая расставаться друг с другом.
Не отрываясь от моих губ, Кощей начал раздевать меня. Расстегнув пуговицы спереди на платье, он аккуратно спустил его с плеч, обнажая мою грудь. Я отвела руки назад – и платье соскользнуло на пол, оставив меня практически голой, в одних лишь трусиках – ажурных и достаточно современных. Я перешагнула через платье, чтобы оно не путалось под ногами и чтобы быть ближе к желанному мужчине. Кощей стянул с себя рубашку и тут же крепко прижал меня к своему голому торсу. Казалось, всё именно так и должно быть. Я только сейчас осознала, как мешала нам одежда! Ведь касаться голой грудью желанного тела – это было естественное состояние для меня сейчас.
По-прежнему целуя, Кощей повёл меня к кровати и аккуратно уложил на неё, спустившись поцелуями на мои шею, грудь, живот… А когда он начал покрывать поцелуями внутреннюю поверхность бедра, я уже практически сгорала от нетерпения и предвкушения предстоящей близости! Туфли – он снял с меня ещё и туфли, о существовании которых я успела забыть. Сколько на мне было одежды? Почему она не кончалась? Наконец он освободил и себя от одежды. В моих глазах отразились страсть и безудержное желание – и губ Кощея коснулась самодовольная улыбка, обещающая сделать сегодняшнюю ночь незабываемой для меня. Оставалось только избавить меня от последнего предмета одежды, что Кощей поспешно сделал, стянув с меня ажурные трусики.
