Пирра подробно расспрашивала об оружии, которым пользовались пираты, о корабле, с которого нас атаковали. Но поток ее вопросов был прерван торжественной частью обеда: приступили к обмену подарками.
Ликомед вручил свои дары Энею, Эней ему – несколько бронзовых изделий с корабля. И только после этого Ликомед спросил:
– Кто вы такие, друзья мои?
– Я Эней, царевич Дардании.
– Рад тебя видеть, царевич Эней! – сказал Ликомед дрожащим голосом. – А кто твои спутники?
Парис сделал шаг вперед:
– Я – двоюродный брат Энея. Меня зовут Александр.
Царь кивнул и уточнил:
– А остальные – ваша охрана и свита?
– Совершенно верно, – ответил Эней.
Он не стал представлять Эвадну, меня или Геланора, просто сказал:
– Это помощники, которые служат нам верой и правдой.
– Я рад видеть вас под своей крышей, – повторил царь.
Надо было скоротать время, и царь предложил нашему вниманию выступления летающих акробатов. Юноши и девушки прыгали через веревки, через спины и рога деревянных быков.
– Говорят, на Крите прыгают через рога настоящих быков, – заметил Парис.
– Это слишком опасно, – ответил царь. – Я предпочитаю, чтобы все мои акробаты возвращались домой целыми и невредимыми.
Один из акробатов, пропустив свой прыжок, проскользнул под веревкой, чтобы не нарушать выступления.
– Я все видела! – закричала Пирра басом.
Эти слова и особенно интонация показались мне знакомыми. Я слышала их уже: «Я все видел!» Три самых обычных слова, но необычны были презрение и ярость, с которыми они произносились.
– Что ты видела? – спросил Ликомед, но его вопрос означал: «Прекрати, Пирра!»
– Не важно что! – Пирра передернула плечами, отошла прочь и прислонилась к колонне.
Какая же она высокая, эта царская дочь! Выше царя. Может быть, царица была высокого роста? Я подошла к Пирре.
– Пошла прочь! – проворчала она.
Меня поразила неслыханная грубость. Гостю никогда не предлагают пойти прочь, особенно старшему по возрасту. Я не успела вымолвить ни слова, как Пирра резко повернулась и уставилась на меня. И я узнала этот взгляд – взгляд Ахилла, того самого сердитого мальчишки, который десять лет назад побывал в Спарте во время сватовства.
Пирра – юноша! Юноша, который переоделся девушкой и скрывается на Скиросе. Почему? Ничего удивительного, что он такой злой – ведь ему приходится притворяться женщиной.
Он продолжал пристально глядеть, и я поняла – он тоже узнал меня.
– Елена! – беззвучно произнесли его губы. – Елена!
– Тише! – шепнула я. – Ни слова.
И мы рассмеялись, не в силах сдержаться. Ахилл, который притворяется женщиной, смотрит на Елену, которая притворяется старухой. И ни тот ни другая не смеют спросить почему.
Послышалось цоканье, мы обернулись и увидели маленьких дочерей Ликомеда, которые выехали на крошечных лошадках, ухватившись за гривы. Я привстала на цыпочки, но плохо видела из-за голов собравшихся. Ахиллу же все было прекрасно видно.
– Эти миниатюрные лошадки – откуда они? – спросила я, но ответа не последовало.
Я обернулась – и не обнаружила Ахилла. Он бесшумно исчез.
Я притворялась, будто увлечена лошадками, и похлопала в ладоши маленьким наездницам, но мысли были заняты одним: Ахилл здесь, он прячется, переодевшись в женское платье. Знает ли об этом царь Ликомед? Дейдамия? Кто-нибудь, кроме меня?
Мне вспомнилось замечание Париса о том, что про Ахилла говорят в Трое. Но что о нем могут говорить? Ему не больше шестнадцати, он ровесник Париса. Как он мог снискать славу великого воина, если не было войны? Конечно, всегда происходят мелкие стычки и местные столкновения, но в них не рождаются ни великий воин, ни великая слава.
К тому же великий воин не будет прятаться в женском платье среди женщин!
Во внутреннем дворе маленькие лошадки под громкие аплодисменты собравшихся рысцой ходили по кругу. Они выглядели как самые настоящие лошади, которых уменьшили в размерах специально для ребенка, – волшебное зрелище.
– Эти лошадки водятся на дальних лугах за горой, – пояснила Дейдамия. – Никто не знает, почему они живут только на нашем острове и откуда появились тут: ни в одном другом месте подобных нет.
– Возможно, резкий морской воздух или специфические растения задерживают их рост, – сказал Геланор, который оказался рядом с нами и внимательно смотрел на лошадок: это была одна из тех загадок, которые он любил.
Я сгорала от желания шепнуть ему на ухо, по секрету, об Ахилле: замешательство, вызванное этой встречей, победило обиду на Геланора. Но внутренним чутьем я поняла, что делать этого нельзя. Тайну следует сохранить, пока мы не покинем Скирос. Ахилл не выдаст меня, если я не выдам его.
Мы больше не могли оставаться на Скиросе, злоупотребляя гостеприимством царя Ликомеда. На рассвете мы спустились с горы, сопровождаемые слугами, которые несли провизию для нас, и утром, расправив парус, взяли курс на Хиос. Когда мы отошли на порядочное расстояние от Скироса, а парус надулся ветром, я приподняла покрывало и плеснула в лицо морской водой, чтобы смыть крем Гекаты. Мне надоело быть старухой. Какое наслаждение смыть старость с лица!
Я поблагодарила Эвадну:
