Впереди шагают "мертвые" с девушками и женщинами, за ними — юноши с волками. Корифейка поет орфически:
У юношей больше оснований бояться, чем у девушек: волколюди не отстают и знай хлещут их колючками. Сползла рубаха — а иной одежды здесь не терпят, — развязались сандалии, всё тотчас исчезает, и последние из мистов уже пятятся задом, чтобы хоть как-то себя защитить. Жалобщикам достается еще пуще. Углядев одного или нескольких отмеченных Паном юношей, волки рьяно берут их в оборот, а остальные с ужасом смотрят, как на одного или нескольких нагих юношей набрасывают оленью шкуру или лоскутья бычьей кожи, мокрые от крови. Если юноша оказывается лежащим на спине, "мертвые" тотчас становятся на края кожи и награждают его болезненными пинками, насмехаясь вместе с Гомером (Од. 4): "На море пенно-широком находится остров, лежащий против Египта; его именуют там жители Фарос. Здесь пребывает издревле морской проницательный старец, равный бессмертным Протей, египтянин, — разные виды умеет он принимать и являться способен всем, что ползет по земле, и водою, и пламенем жгучим. Кожи тюленьи из вод принесла Менелаю богиня, чтобы спрятался он и старца смог удержать, который, увидя, что все чародейства напрасны, сделался тих и ответ на вопрос его дал. Старцу сему открыта минувшего бездна и грядущее как на ладони. Ты теперь, юный Протей, рвися из хватки, меняйся, старца великого дар отыщи и открой нам судеб назначенье. — Говори же немедля, кто здесь пинает тебя!"
Гермес, или его жрец, впереди всех поднимается выше в гору, снова восклицая: "Следуйте за мной!" Побитых юношей отпускают, и волки гонят их к храму Посейдона. Там у восточного входа ждет Афродита. Ее жрица зажигает огонь на открытом столообразном алтаре, делает Гермесу знак стать по левую руку, а когда воцаряется тишина, произносит:
Три темные старухи под пурпурными покрывалами выходят из дверей храма. Они несут короткую мачту с еще более короткой реей. Афродита кричит через головы мистов в темное, дикое поле:
