Мир, который не принял ее с распростертыми объятьями, станет чужим. Люди, что замахнутся на нее, поплатятся жизнью. Уродство, которая она ненавидит, поможет ей. Только шесть правил имеют значение для нее. Но, для того, чтобы отомстить, придется нарушить их все.Ему предсказали, что он встретится с ней. Его предупредили, что она должна быть слепой. Так много загадок, завещанных старой провидицей. Так много тайн в прошлом той, кто станет всем для него.Их дороги пересекутся на пешеходном переходе, и для кого-то это будет началом конца. Но ведь за преступление нужно ответить, а значит, она предъявит свой счет. Это — ее право, это — его воля, это то, за что придется платить.
'Я хочу, чтобы ты на всю свою жизнь запомнила те шесть правил, что я расскажу тебе.
Первое. Никогда не полагайся на свое зрение. Ты должна чувствовать объекты и рассчитывать только на это чутье.
Второе. Ты отличаешься от остальных людей по известным тебе причинам. Ты должна научиться жить с этим, потому что другого выхода у тебя нет.
Третье. Не привязывайся к окружающим и никогда не давай им ложных надежд.
Четвертое. В жизни ни на кого не полагайся, потому что ты единственная, кто не сможет себя предать.
Пятое. Никогда не пересекай границу Великобритании. Там они быстрее найдут тебя.
И шестое. Всегда помни, что мамочка больше всего на свете любила тебя'.
Это было единственное, что у нее осталось от матери. Записка, написанная ее рукой, в которой мама в тысячный раз напоминала ей о простых правилах ее жизни. Ей было тогда пятнадцать. Это не так уж и мало, но и недостаточно много для того, чтобы остаться одной в этом чуждом ей мире. Новый дом, новая жизнь, иная дорога и уродливая внешность. Стоит ли бороться? Да, стоит. Она выживет, она не предоставит им возможности так просто разделаться с ней. Она отомстит. Пусть не сейчас, но потом — обязательно.
В то же самое время он сидел на стуле перед Эльзой, старой провидицей, которую все вокруг не столько почитали, сколько боялись. Полумрак и скудное освещение от пылающих на столе свечей лишь усиливали впечатление нереальности происходящего. Ему двадцать один год, а он был вынужден не только прийти к старухе и выслушать весь тот бред, который она поведает ему, но еще и рассказать об этом остальным. Такова традиция его семьи.
— Девушка поведет тебя за собой. Она станет всем для тебя, смыслом твоей жизни, твоей единственной, твоей женой. Она так прекрасна!
— Ты видишь ее, Эльза? Кто она? Я ее знаю?
— Ты почувствуешь ее вначале. Только это, но потом, когда взглянешь по-настоящему, не сможешь отвести глаз.
— Когда мы встретимся?
— Не скоро.
— Что еще ты скажешь?
— Ее слепота спасет тебя.
— Что? Слепота? Она слепая, Эльза?
Старуха открыла глаза и посмотрела куда-то вдаль.
— Абсолютно слепая, мой мальчик…
Восемь лет спустя. Наши дни.
Она проснулась в седьмом часу утра. Ей опять приснился кошмар, и снова она не могла вспомнить его содержание. Сон растворился в сознании, словно сахар в слишком крепкой заварке, оставив после себя приторный привкус, заглушающий нечто терпкое и неприятное. Она не спешила вставать с кровати. Сегодня ей не нужно идти на работу, точно так же, как и к своему врачу.
Толчком к развитию ее болезни стала смерть матери. Теперь она фригидна. И не потому, что не получала удовольствия в постели. Если честно, до постели ей было еще очень далеко. Она ничего не испытывала по отношению к противоположному полу, так же, как и к своему собственному. Ничего, кроме, пожалуй, какой-то жалости и зависти одновременно.
Она могла точно определить, симпатичен ей мужчина или нет, но когда речь заходила об ее эмоциях, ее отношении к нему и возможности возникновения близости, здесь подкрадывалась пустота. И еще неприязнь.
Фрэд, ее врач, давно пришел к выводу, что она окончательно замкнулась в себе. Что первопричиной к такому поведению стали особенности ее внешности, которые она с детства так тщательно скрывала.
'А кто бы не скрывал?' — парировала она.
Девушка перевернулась в постели и, скинув с себя одеяло, рывком поднялась. Голова ее закружилась и к горлу подступила тошнота.
'Не стоило вчера открывать новую бутылку', - подумала она и сползла с кровати.
Посмотрев на свое отражение в зеркале в ванной, она скривила лицо. Безусловно, вчерашняя вечеринка с сотрудниками в честь очередного отпуска удалась. Об этом свидетельствовали не только заплывшие веки и раскрасневшиеся глаза, но и пульсирующая головная боль, сокрушающая ее тело.
— И это — взрослый образованный человек, — проговорила она себе под нос и потянулась за зубной щеткой.
— Я же просил тебя не напиваться! — проорал своим громким командным басом Михаил.
— Какого шорта ты шдэсь дэлаэшь?
— Вынь щетку изо рта и говори внятно!
Она сплюнула пену от зубной пасты в раковину и повернулась к дяде Мише:
— Ты слышал, что я сказала.
— Я нашел то, что тебе нужно.
— Что именно?
— Адрес.
— Где?
— В Лондоне.
— Черт!
— Это значит, что ты передумала и не станешь искать на свою задницу приключений?
— Я поклялась найти ответы. И никакой Лондон меня не остановит.
— Тобой движет желание отомстить, а это — плохо. Вдруг этот человек ни в чем не виноват?
— Как же! Деньги присылает регулярно, и ни в чем не виноват?
— Но мать просила тебя не соваться в Великобританию.
Она повернулась и посмотрела на Михаила исподлобья:
— Ты научил меня тому, что не смогла дать мне мать. Я никого из них не боюсь, понятно? И прятаться, как это всю жизнь делала она, я не стану.
— А ты не думала о том, что мать желала тебе другой участи? Остановись, ты же молода, у тебя еще все впереди! Забудь о мести. Пройдет время, все уляжется. Возможно, ты даже встретишь кого-нибудь…
— Ты вообще сейчас о ком говоришь?
— О тебе!
